Несмотря на мои возражения, Александр просто вышел. Да это издевательство! Мог бы и вкратце рассказать, что к чему. Или попросить своего многоэтажного друга, раз самому некогда. Я хотела последовать за ним, но, резко встав, села обратно. В глазах потемнело и засверкало одновременно. Я нащупала подушку и прилегла.
***
Я проснулась в своей комнате, дотянулась до телефона и вбила в поисковик название, которое запомнила – «Медгер». Ничего такого даже не существовало. Я решила не думать об этом. Может, пройдет само?
На кухне мама хлопотала над омлетом. Время близилось к полудню. Заметив мою бледность, она поинтересовалась, не заболеваю ли я? Убедив маму в обратном, я с аппетитом умяла предложенный завтрак. Но мысли в голове так и роились. А что, если этот Александр сказал правду? А что, если это не совсем сон? Может, это все-таки малоизвестное психическое заболевание? Моя бурная фантазия? Нет, так не пойдет. Нужно было разобраться в этом. Рыжая психиаторша тут точно не поможет.
Я решила идти к Наташе на работу. Поговорить надо было. Я застала ее за уборкой после клиентов.
– Привет! Сделай из меня человека, пожалуйста, – напросилась я.
Наташа обрадовалась, ведь я нечасто давалась в ее руки. Мне не нравились перемены. Я уселась в кресло, и пока Наташа, словно добрая фея, колдовала надо мной, рассказала в подробностях серию моего ночного показа. Наталья стала рассуждать совсем не о причинах появления таких снов, а о том, почему та женщина прятала меня, и кто такой этот Александр.
– Спросил, как меня зовут и чем я занимаюсь в такой-то момент! – возмущалась я.
– Еще бы как дела спросил! – рассмеялась Наташа. – А с дневником что?
– Там не прочесть многого, – меня это, конечно, очень расстраивало, и я этого не скрывала.
– Давай поедем к тебе, почитаем? – в глазах Наташи читался интерес. – Готово!
Результат такого мастера, как Наталья, не мог не радовать! Наконец-то мои волосы лежали ровной темно-русой шапочкой, обрамляя лицо и смягчая его угловатые черты.
Через час мы уже пили чай у меня на кухне и болтали о косметике и мужиках.
– Кстати о мужиках. Что-то Игоря давно не видно. Поругались? – к разговору присоединилась и мама.
– Почему сразу поругались? Работает он, сверхурочные берет, – в моем голосе мелькнула нотка раздражения. Я не любила, когда мама спрашивала об этом потому, что она делала это каждый раз, когда Игоря долго не было у нас дома. И каждый раз мне приходилось за него оправдываться.
– А я вот поддерживаю тетю Валю. Встречаетесь уже четыре года, а отношения никуда не двигаются.
– И ты туда же, – я решительно сменила тему. – Мам, а ты знаешь что-нибудь о своей бабушке?
– Немного, она молодая умерла. С психикой что-то было. Работала химиком на заводе, но недолго. После ее смерти, воспитанием ребенка занимался отец. Тяжко им было, но потом все наладилось, когда дочь подросла и замуж вышла. А больше и нечего рассказывать. Ладно, – махнула она рукой, – сидите, а я спать пойду, устала.
– Мира, похоже, твоя прабабка употребляла что-то, – наклонившись ближе ко мне, прошептала Наташа.
– Ты это с чего взяла? – я в недоумении посмотрела на подругу, вытаращив глаза.
– Ну, смотри, – Наташа стала загибать пальцы, приводя доводы. – Молодая, химик, плюс неадекватное поведение.
– Я, по-твоему, тоже что-то принимаю? – возразила я на ее умозаключения.
– Я просто предположила, – подруга развела руками и замолчала.
Вернувшись в мою комнату, мы с Наташей продолжили читать дневник. Из несвязанных предложений о заговоре, несправедливости и обмане было сложно разобрать смысл. А рассказ о мужчинах, которые силой увели девушку из снов куда-то, меня насторожил. Дальше читать было сложно. Почерк становился все менее разборчивым. Угадывалось нервное истощение автора. Последнее, что удалось сегодня прочесть, это описание крепости с остроконечными высокими башнями и железными вратами. Упоминался мужчина в черном с завораживающими яркими глазами. Следующие несколько страниц были вырваны.
Отогнав плохие мысли, мы с Наташей решили ложиться спать. В какой-то степени, происходящее пошло на пользу нашей с ней дружбе. Мы еще больше сблизились и стали чаще видеться. Я уткнулась подруге в плечо и понадеялась, что в этот раз мне приснится розовый единорог, поедающий ванильные фиалки.
***
Запах свежеиспеченного хлеба поторопил меня открыть глаза. В животе жалобно заурчало. Ведомая запахами, я тихонько дошла до старой деревянной двери и толкнула ее. Та, к моему удивлению, оказалась не заперта. За ней, в комнате, на большом сундуке сидел Михаил. Увидев меня, он подскочил с места:
– Ты проснулась!
– А ты сторожишь меня, что ли? – съехидничала я.
– Нет, охраняю, – с обидой ответил он. – Я пойду, сообщу Александру.
