Но он в долгу у неё, он обещал позаботиться о той новой жизни, которую она, похоже, вынашивает. И когда он осознал в полной мере всю ответственность, его нога сама отпустила педаль газа. Раз дал такое обещание, расшвыриваться столь драгоценным даром больше нельзя. Жизнь его принадлежит теперь этой новой, более чистой и светлой жизни. Она у ног, она на службе.
Палашов чуть было не проскочил вытянутый жезл автоинспектора. Тормоза возмущённо взвизгнули, и машина резко остановилась. Пакет с яблоками в багажнике упал, и он услышал, как яблоки раскатились по резиновому коврику. Водитель опустил стекло. Через полминуты представитель власти вальяжно подошёл к нему.
— Инспектор Ковалёв Вадим Михайлович. Ваши документы.
В окно автомобиля было видно поясную часть грузной фигуры инспектора и холёное полное лицо из-под фуражки. Ему можно было дать около сорока. Палашов выковырял из заднего кармана удостоверение и протянул мужчине.
— Куда летим, Евгений Фёдорович? — ухмыляясь, спросил тот.
— Домой. Я как раз осознал свою неправоту и сбросил скорость.
— Это хорошо. Но всё равно превышал.
— Да? Тороплюсь просто очень.
— Торопись — не торопись, а дорога есть дорога. Разобьёшься в мясо. Мне лично неохота ехать и километров через десять тебя с сиденья соскребать. Благо хоть пристёгнут. О себе не думаешь, подумай о других, кого на тот свет можешь отправить. Тоже мне — следователь.
— Да, конечно. Виноват. Исправлюсь.
— Всё, катись отсюда! И чтобы потихоньку! А то летит, птичка божья! Торопится он, понимаешь!
— Ладно, ладно, — пробурчал Евгений Фёдорович, раздражаясь, что его отчитывают, как мальчишку. — Спокойного вам дежурства!
— И тебе счастливого пути!
— Спасибо!
Инспектор отошёл в сторону, и следователь продолжил путь, но уже на разумной скорости.
Добравшись почти до Каширы, он остановился возле леса и вышел покурить. Отдышавшись, отплевавшись и решив прямо сейчас заглянуть к Лёхе Рысеву, он обошёл машину, открыл багажник, усыпанный яблоками, и в нём чемоданчик, сверил адрес в протоколе Васи Леонова и в записях из сельсовета. Следователь знал это место. Оно находилось неподалёку от той части города, где он вырос. Ехать нужно было в микрорайон Кашира-2. Он запомнил адресок и взял папку с чистыми листами бумаги в салон. Папку он бросил на соседнее сиденье, где совсем ещё недавно так соблазнительно обнажалось Милино бедро. Эх! Как соблазнительно! Обойдя машину и открыв водительскую дверь, он заметил на сиденье свёрнутый лист бумаги. Видимо, он выпал из кармана, когда Евгений Фёдорович вынимал удостоверение. В памяти всплыло то волнительное ощущение, когда он воровато рванул из альбома именно этот листок. Что же на нём нарисовано?
Взволнованными пальцами он развернул лист и с изумлением увидел девушку совершенно необычайной внешности. Девушка эта обернулась на него через плечо, уставив два больших оленьих глаза из-под тонких спокойных бровей. На лбу её образовалась тоненькая морщинка. Влажные блестящие маленькие губы приоткрылись. Кроме плеча, лица и длинных, огибающих лицо прядей волос на рисунке больше ничего не было. У Палашова возникло ощущение, что он застиг эту малышку врасплох. Как живая! Кто эта красоточка? «Олеся Елохова! — догадался следователь. — Действительно, хороша бродяга! Сильна Милка! Изобразила соперницу, да ещё в таком выгодном свете! Моя девчонка! — Он подумал это с трепетом и гордостью. — Моё открытие! Талантище!»
И зашуршал листочком — спрятал у себя на груди в карман. Теперь у него две необыкновенные девчонки: одна — в сердце, другая — рядом с ним. И надо же — одна другую изобразила.
Выходя из машины во дворе пятиэтажного панельного дома на улице Садовая в Кашире-2, Евгений Фёдорович заметил стройную белокурую женщину, одетую в чёрное платье и красный жакет, на ногах — красные летние туфли. Она захлопывала дверцу соседней машины «Пежо 406» серебристого цвета. Мелкие кудряшки вокруг лица, глаза, нос, вся её внешность показались ему знакомыми. У него отличная память на лица. Это лицо из его прошлого…
— Люська!
Женщина уставилась на него, наморщила лоб, но тут же засияла улыбкой.
— Палашов! Женька! Вот так встреча!
Он захлопнул дверцу, и они сошлись посередине между машин. На него пахнуло приятными манящими духами. Людмила протянула ему обе руки, он принял их, отметив на левой золотой браслет, на правой обручальное кольцо.
— Какая красавица! Я так рад, что тебя встретил! Просто подарок! Если бы моё сердце не украла одна девчонка, клянусь, я бы немедленно влюбился в тебя. Ну, как ты?
Он взглянул на машину, из которой она вышла. Оттуда за ними внимательно следили три пары глаз, все три принадлежали мужчинам: одному взрослому жгучему брюнету с водительского кресла, ещё одному брюнету лет семи от роду и совсем юному блондину лет четырёх с пассажирских задних мест.
— Это все твои? — он указал на машину движением головы.
— Представляешь? Все мои.
— Где отхватила такого красавца? Приезжий?
— Нет, наш, местный.
— Надо же! Такой кавалер! Чем промышляет?
— Повар в ресторане.
— Не ревнивый, нет? Хочу тебя поцеловать.
Она рассмеялась и зарделась:
