— Вы офицер СС, — спокойно и с ударением на каждом слове произнес Вангол.
Гюнтер обхватил голову руками и долго молчал. Потом поднял на Вангола полный отчаяния взгляд.
— Вы поможете мне, Вангол?
— Уйти в монастырь?
— Нет, выжить.
— Выжить помогу, вам же нужно выполнить особую миссию, не забыли? — улыбнулся успокаивающе Вангол.
— Знать бы, в чем она, эта миссия… — запнулся Гюнтер.
— Я знаю точно, она в вашей голове, — пошутил Вангол, уткнув свой указательный палец в центр лба Гюнтера.
— Вы почти не ошиблись, в голове у меня действительно кое-что есть. Вернее, не в голове, а вот здесь.
Гюнтер открыл рот и ловко вытащил нижнюю вставную челюсть. Тщательно протерев ее чистой тряпочкой, он положил ее на стол перед Ванголом.
— Что это?
— Не знаю, но здесь есть что-то такое, что убедит любого человека в абсолютной правдивости того, что со мной произошло.
— Почему же вы, Гюнтер, сразу мне не показали это?
— Потому что вы мне и так верите, а кому-то нужно будет доказать, что все это правда, а не бред сумасшедшего. Вот тогда мы и воспользуемся этим. Мне сказали, что это сработает только раз и самоуничтожится, поэтому мне это совсем не хочется терять, жевать нечем будет ваши сухари. — С этими словами Гюнтер улыбнулся улыбкой старца и ловко поставил протез на место.
— Ну, Гюнтер, если честно, вы меня удивили своей просто непостижимой практичностью.
Гюнтер рассмеялся.
— Вы концентрированная тайна, Гюнтер. А скажите, почему вы лысый? Вы были такой всегда?
— Нет, это произошло после перехода назад. Волосы просто выпали за несколько дней, и все. Печально, конечно, но есть и плюсы, не надо ходить к парикмахеру, — улыбнулся Гюнтер.
— Все хотел спросить, как вы угодили в лагерь, а потом вообще в эшелон с досрочно освобожденными добровольцами на фронт?
— Это отдельная история, дойдем и до этой трагической полосы в моей жизни. Так вам неинтересна история человечества, настоящая, не вымышленная в интересах властей придержащих?
— Интересна, но лучше о ней потом, Гюнтер, расскажите, как вы жили там, в том мире, — показал пальцем в землю Вангол.
— Обычно. Это там, — Гюнтер тоже указал пальцем в землю, — ассоциируется как на том свете. Если бы это было так, Вангол…
Гюнтер мечтательно закатил глаза.
— Но, увы, это не так. На самом деле тот свет, то есть то, что ждет нас после смерти, этот свет — это все реальности, в которых обитает наша бессмертная душа. Меняется только обличье, ну как одежда, которую мы носим, носим, а потом меняем. Износились штаны, надел другие, новые, из другой ткани, другого фасона. Вы же не пойдете в театр в грязных сапогах? Или на помойку во фраке? Нет. Так вот, придет время, и ваша душа соберется перейти в иной мир и сама выберет себе соответствующий облик. Другое тело, соответствующее тому миру, куда она уходит. Если тот, иной мир является водной стихией, естественно, тело будет выбрано для жизни в воде. Причем, самое интересное, представляете, наши души воплощаются в человеческих телах на Земле в таком виде, в каком должно быть обеспечено им комфортное состояние. На самом деле это далеко не так, нам нужны теплая одежда и обувь, нам нужна защита от окружающего мира, особенно в первые годы жизни, да, так или иначе, на протяжении всей жизни мы должны обеспечивать ее безопасность в первую очередь, а уже потом все остальное. Это неправильно, это создали мы сами, вопреки здравому смыслу самой сущности обретения жизни. И это существует только у нас на Земле, вернее, на поверхности Земли. Там у них этого просто не существует. Там все окружающее пространство только способствует развитию жизни, все, весь животный мир абсолютно безопасен для людей. Я видел и испытал это на себе. Огромные животные, похожие на древних мамонтов или гигантских слонов, и крохотные, с мою ладонь, кролики, птицы самых разных размеров, даже с небольшой самолет, — все это там живет в согласии с человеческим обществом. Там отсутствует агрессия как таковая, и основой этому миропорядку является… как вы думаете, что?
Вангол взялся за лоб, явно задумавшись над ответом.
