Под утро мысли сливались в однородную массу воспоминаний. Я не написала главного! Перед окончанием курса с одной из девушек случилось несчастье. Сначала она пропала без вести. Через неделю ее тело нашли в пригородной речке Опустошенное… обескровленное! Вот, после этого учитель и пропал. Все говорили, что это он, только я не верила. Я надеялась, что он исчез лишь потому, что не имел алиби… и что он боялся, что его похождения откроются в ходе следствия и… лишение лицензии и проч. Оправдывала, как могла. Слепо.
Сейчас сижу и думаю – он был вампиром! Тогда я тоже была в этом убеждена, но выросла и перестала думать о чепухе. Теперь же все становится на места. Он действительно по всем параметрам вампир. На занятиях, незадолго до того, как все закончилось, но уже после того, как мне приснился этот дурацкий сон… меня осенило. Я обожала потом подлавливать его на совпадениях с образом… Я подумала тогда «а ведь занятия у нас проходят только по вечерам! Никто и никогда не видел его при свете дня…» После того сна я будто чувствовала это, была уверена и искала доказательства для своего разума, чтобы сломить сопротивление здравого смысла. Что теперь. Пустое. Он исчез. Я тут. Зачем теребить прошлое?.. Может, я, в самом деле, избежала чего–то, ужасного?..
Со своим дневником я теперь не расставалась, даже когда шла в столовую или к Доку, запихивала тетрадь за пазуху, чтобы никто из моих любопытных соседей по комнате не мог до него добраться. Рисовала немного, углем, пастелью. Несколько раз по просьбе Макса, рисовала его портрет. Выходило прескверно, но Максу нравилось. Возможно, больше ему нравился сам процесс… А когда никого не было рядом, я рисовала пейзажи, разные места, где я когда–либо была, или где хотела бы оказаться сейчас… Свою комнату, открытую террасу нашего старого дома, охотничий домик в альпийских горах, куда мы с мамой и Андреем ездили на прошлый новый год… рисовала, а потом плакала.
В отличие от дневника, альбом я не могла носить с собой, и, в конце концов, его украли. Я не стала спрашивать никого. Я проглотила обиду. Рисовала теперь мало и только в самом дневнике. Альбом не вернули.
19.12
Опять попыталась нарисовать ЕГО. Как и в предыдущие попытки, портрет не удался… Неужели я забыла его лицо? Или это просто невозможно передать на бумаге?.. Помню, иногда он отпускал маленькую бородку, и тогда походил на портрет Чезаре Борджиа работы Джорджоне… такая скрытая угроза. А когда лицо его было чисто выбрито, не смотря на то, что у него светлые волосы, я упорно видела в нем нежного Рафаэля. И все–таки он – Дьявол.
Я отложила дневник. Надоело писать. До боли надоело. Вся эта игра затянулась. Во мне больше не было сил претворяться и мечтать о спасении. Я давно перестала сопоставлять своего учителя с покупателем–другом Дока. Я запретила себе эту бессмысленную игру. Пора было взрослеть. Пару дней я так сильно верила, что возле окна дожидалась темноты, чтобы увидеть его приближение. Тот гость не приходил больше в клинику. По крайней мере я не видела и не слышала больше никого постороннего возле процедурного кабинета. До тех пор, пока…
* * *
