Я еще немного постояла, пока глаза не привыкли к тусклому свету, потом села на постель, подложив под спину подушку. «Все спят?!» – я оглядела кровати. На трех из них, не считая кровати толстяка, точно кто–то спал! Рядом со мной, напротив и рядом с ним. У окна вроде никого не было, и я быстро перебазировалась на ту койку. Так было удобнее говорить, и не будить никого… и вообще так было меньше страшно. Хоть кто–то здесь подавал признаки «жизни». Не в том плане, что живой и здоровый, а в том, что попасть в комнату, полную спящего народа, даже не зная никого из них… было очень неприятно. А этого можно было хотя бы разглядеть получше.
– Макс… – шепотом представился он, протягивая мне мясистую руку.
– Лиза… – я пожала его мягкую ладонь. Она была холодной и влажной. Не заморачиваясь правилами приличия, я вытерла руку о простыню.
– Твоя первая ночь?.. Страшно?.. – с пониманием спросил он.
Я легла на живот и сложила руки на бортике кровати.
– Угу.
Макс сел, спустил босые ноги на прикроватный коврик, размышляя, как бы меня утешить.
– А ты давно здесь?.. – я не стала дожидаться, пока он придумает какое–либо дурацкое утешение в духе: «Все будет хорошо».
– Больше года, – кивнул он, но, казалось, этим он не очень–то расстроен, – Да мне–то что… Меня никто не ждет и искать не будет. Здесь сносно кормят, и есть все, что нужно… А тебя–то они зря сюда… Ты вон какая… Холеная, загорелая. Наверняка, искать начнут. Много шуму будет в городе…
– Я боюсь, Макс… – я подтащила подушку и уткнулась в нее лицом, чтобы он не видел слез, – очень хочу, чтобы так оно и было…
* * *
Мы проболтали с ним до рассвета. Я кратко поведала, что со мной за эти сутки успело случиться. Он рассказал, что его семья несколько лет назад погибла. Их самолет разбился где–то в Германии. Макс вылетел на опознание, а на обратном пути его обворовали и выкинули из поезда (самолетом он из принципа не полетел). Все документы, даже ключи от машины и квартиры… В общем, когда он наклянчил по электричкам достаточно денег, вернулся домой, а там… совсем другие люди, и квартира продана, а он – никто. БОМЖ, Люмпен… Когда бандиты узнали, что он пытается восстановить документы – выкинули его из города и пригрозили убить. Так Макс стал бродягой. Банально, но как человеческая судьба может быть банальной?.. Трагедия всегда трагедия, даже если подобное случалось уже с множеством людей…
– И ты спал прямо на улице?
– Летом да, зимой приходилось искать теплые места. Били, гоняли… пока с ребятами местными не познакомился. У них перекантовался, а потом… мне предложили подработать.
– Подработать?..
– Ну да. Сказали, что, если я сдам все положенные анализы, мне будут платить за донорскую кровь. Анализы мне оплатили они же, эти же ребята…
– Зачем? – я поморщила лоб, пытаясь разобрать, в чем подвох.
– Не понимаешь?
Я покачала головой, заинтригованно глядя на него.
– За меня они получили гораздо больше, чем потратили на анализы.
До меня дошло. «Его продали!» Сейчас мне показалось, что Макс все–таки расстроился, вспоминая, как с ним обошлись.
– Но я, в принципе, не жалею, – поспешил оправдаться он. – Они, конечно, обошлись со мной, как с куском мяса… Продали по выгодной цене, но мне здесь лучше, чем там, на улице… Имя я все равно свое не верну. В тот дом и так не хочу возвращаться. Так хоть не сдохну с голода. Здесь и выпить можно в праздники, и почитать, телек посмотреть и… еще кое–чего можно. Для меня – почти рай! – он грустно и сдавленно рассмеялся. – Большего и не надо…
– Выпить? Они же… продают кровь. Разве они могут допустить алкоголь в своем «товаре»?.. – я поднялась с подушки и снова уставилась на него во все глаза.
– Да им нравится. Это – особый вид «товара». Наклеивают, конечно, специальные ярлычки или вроде того… И стоит дешевле, но спрос не меньше, чем на чистую.
Он замолчал, глядя на меня виновато. Наверное, в моих глазах появился такой ужас и такое омерзение от его циничных рассуждений, что Макс поспешил извиниться.
– Да ладно, я понимаю, ты сам уже привык ко всему… Я вспомнила, у меня ведь только что взяли кровь и, как я поняла, уже не на анализ. Целый такой «пакетик». А у меня, он сказал, отравление токсинами, и алкоголя в крови предостаточно… Но как же снотворное? Разве можно?..
– А… – он небрежно махнул рукой, – этим все можно. Наркота их вообще не берет.
– «Их», это кого? – я даже не начинала строить предположений. Боялась, в голову полезет всякая муть. Но эту «муть» Макс как раз и озвучил:
– Ну, эти, кровососы… – он украдкой взглянул на меня и понял, что я была не осведомлена, – ну, ладно, спать уже пора. Завтра наговоримся еще.
– Нет, погоди! – я злилась, я боялась, я насмехалась над спятившим толстяком, и все одновременно.
– Не кричи! – зашипел он. – Ну давай, потом поговорим. Я устал…
– Ты не пил сегодня ничего?.. – намекнула я.
– Сегодня нет.
– Тогда что ты пытался сказать только что? – я продолжала допрос с пристрастием, и Макс сломался.
– Я сказал то, что хотел сказать, ну, как есть, так и сказал. Я думал, ты уже в курсе… думал, тебе сказали… – он виновато опустил глаза.
– Что сказали?
