– Ну, пока не нашли. Каюсь! – развел руками следователь и задвигал плечами. – Просто Саня ткнул пальцем в небо удачно.
– А Лева? Что, задержан? – у Шатовой прорезался квохчущий голосок.
– Это загадка так загадка! Даже московские в обалдении. Деревенский мастер ушел похлеще резидента американской разведки. Ни одной зацепки, – развел руками Геннадий Борисович.
– Отсиживается у кого-то. И потому – либо рано или поздно засветится, либо драгоценности всплывать начнут, – предположил Сергей.
– А вот с этим незадача. В книжечках-то заныкал подследственный чиновник доллары. Да-с… И на них господин Гулькин может жить-поживать не один годок.
– Значит, ограбление и убийство Пролетарской все же иная история и Самохин к ней вовсе не причастен? – Люша села на кровати с деловитой озабоченностью, из чего Сергей сделал обнадеживающий вывод, что пострадавшая идет на поправку значительно быстрее, чем предполагалось.
Длинная череда вопросов, ответов, уточнений и восклицаний позволила Юлии наконец ясно и подробно представить картину одного умышленного убийства, превращенного чередой роковых совпадений в адскую цепь преступлений.
Впрочем, Рожкин закончил свое повествование на оптимистичной ноте:
– Кстати, мы связались с отцом Щипковой – этим бессовестным делягой Резуном, по словам повара. Он, оказывается, несколько лет выплачивал Самохину для своей дочурки крупные суммы денег. Денежки племянницы он, ясное дело, прикарманивал.
– Гнида, – процедила Люша.
– Зато теперь у Иды и стол, и дом. И родитель ласковый. Хоть у кого-то хеппи-энд, черт его дери. Да уж!
И Рожкин впервые за все время расследования широко улыбнулся. Лицо у него при этом комично сморщилось, и Люше вспомнился мультик про Антошку, который не хотел копать картошку, но всем нравился в силу природного обаяния и естественности.
Когда все волнения остались позади и сыщица окунулась в родную стихию дачных хлопот, ей пришло на ум написать отчет о проделанной работе. Так в толстой тетради в клетку с огненным «Бугатти» на обложке появилась первая запись.
3 августа 2012 г. Дело № 3. «Ива»
Фиксацию предыдущих двух дел Люша решила отложить на потом из-за отсутствия времени и вдохновения. Не ставя литературной задачи, сыщица ограничилась сутью и принципиальными для нее, как для набирающего опыт детектива, деталями.
Дело интересно обилием версий и тремя линиями, по которым велось расследование.
Линия экономической конкуренции за отель оказалась ложной. Драматические события с Василием Ивановичем Говоруном (1984 года рождения) и его супругой Дарьей Орлик (1986 года рождения) не имели связи с убийствами.
Линия грабежа раритетов постоялицы развивалась параллельно и также напрямую не была связана с убийствами.
Подлинной версией убийств оказалась личная месть.
Феликс Николаевич Самохин, 1950 года рождения, шеф-повар, москвич. Скрывал от супруги, дочери, родственников и знакомых наличие сына, Дениса Феликсовича Ломукова, 1983 года рождения. Матерью ребенка была официантка московского ресторана «Куркума и роза» Ломукова Надежда Ивановна, хроническая алкоголичка, умершая в 2000 году от цирроза печени, осложненного пневмонией. Не признавая сына официально, Самохин помогал ему материально. Когда юноша окончил школу и поступил в Театральный институт им. N, проявив незаурядные актерские способности, отец стал часто видеться с ним.
