Свидетелем смерти Федотова и пострадавшим стал случайный человек – журналист Эдуард Кудышкин (год рождения уточнить?). Предполагая, что выживший журналист может знать со слов актера, кто подарил ему наркотики, Самохин в панике попытался избавиться от свидетеля и свалить вину за это убийство на любовницу Кудышкина Зульфию Абашеву, редактора, 1971 года рождения. Он проделал хитроумнейшую комбинацию: ранним утром, пользуясь отсутствием в номере Бултыхова, находящегося традиционно на реке, выкрал у него нембутал (пусть подозревают еще и врача!) и вколол смертельную дозу при помощи шприца в пакет с соком. О вкусах Эдуарда «сердобольный» повар узнал у Абашевой. Зульфия покупала сок, сладости и фрукты у Даши в баре. Отвлекши ее погоней за мифической крысой, якобы заведшейся на первом этаже, Самохин подменяет пакеты, пользуясь полотенцем. Никаких отпечатков – лишь неразличимая дырочка в крышке – вот вам и месть обманутой любовницы. А может, любовницы и ее воздыхателя – доктора. На сегодняшний день Эдуард Кудышкин находится в ЦКБ РАН в состоянии глубокой комы.
Следующим роковым эпизодом стал звонок Бултыхова Самохину. Изначально врач, по-видимому, подозревал Сашку-укурка, которому сам «сдуру» рассказал о Федотове, поселившемся в отеле. Но после покушения на Кудышкина считал, что повар и наркоман действуют заодно, тандемом «неуловимых мстителей». Зачем врач звонил убийце? Воззвать к совести, припугнуть, шантажировать? Скорее всего, им двигал страх. Он не мог не понимать, что смертельная опасность нависла и над ним, поэтому пытался задобрить убийцу. В то же время он вовсе не был уверен в своих обличительных выводах.
Но опасения его оказались оправданны. Самохин планировал избавиться от всезнающего Степана Никитича ночью, вколов ему роковую дозу того же нембутала – смерть больного человека по неосторожности. Для этого он положил в смородиновую настойку, которой хотел щедро угостить за ужином Анжелику Травину (1964 года рождения) и Адель Пролетарскую (1936 года рождения), относительно легкий транквилизатор феназепам, который имелся в его аптечке. (Бултыхов спиртного принимать не мог из-за болезни.) Лика домашним вином угостилась, а Адель Вениаминовна лишь сделала вид – сладкое пойло ей, видно, не понравилось.
