Появившийся из облака дыма солдат без челюсти по-прежнему стоял у меня перед глазами. Огонь батарей немцы перенесли несколько в глубь леса и теперь мы не жались к влажной земле. Мы полусидели за насыпью землянки. Я ждал связного из полка, чтобы двинуться с ротой на высоту. Но через грохот и вой в лесу вряд ли кто мог живым прорваться к нам. Только тот с оторванным горлом солдат, как призрак парившей над тропой мог невзирая ни на что пройтись неспеша по лесу. Вой снарядов и грохот взрывов внезапно утихли. Немцы вдруг почему-то прекратили обстрел. Наступила внезапная тревожная тишина. Что-то немцы задумали? Со стороны бугра, куда уши наступавшие роты, послышались шаги человека, посыпались комья земли и камушки. Вниз с высоты бежал солдат. Пожилой солдат сбежал по тропинке, обогнул землянку и тяжело дыша, опустился на землю около нас
— Братцы! Скажи как просто! Только что был у немцев, а теперь у своих — выпалил он на одном дыхании. Все кто сидел переглянулись.
— У каких немцев? — спросил я. Солдат огляделся по сторонах, как будто его кто-то собирался схватить и потащить обратно, улыбнулся, обвел всех удивленными глазами и кашлянув добавил: — Я у настоящих немцев был.
— Ты, что ранен?
— Никак нет! Совершенно цел! Ни одной царапины!
— А как же ты к немцам попал? И где ты собственно был? Солдат был в приподнятом настроении. Винтовки он не имел.
— Ты с какой роты?
— Со второй, товарищ лейтенант. Старшина у нас Филипчук. Хохол такой! С усами! Я прибывши с новым пополнением. Утром нас нынче послали брать высоту.
— Ты мне скажи! — перебил я его, — наши немецкую траншею взяли?
— Взяли-взяли! Как раз самую середину, а горбушки у немцев остались. Наши по середку, а немцы по краям сидят.
— Мне-то товарищ лейтенант, командир роты приказали по траншее влево до конца бежать. Нас было трое. Мы по пустой траншее быстро просунулись вперед. Дошли до самого конца, а там за поворотом ихний пулемет ударил в упор. Двоих сразу. А я лицом вниз упал. Лежу не шевелюсь. Слышу немцы бормочут, балаболят по своему. Потом слышу шаги. Понял. Немцы подходят. Мне показалось, что они хотят пристрелить меня. Я аккуратно подал задом.
— Что делать? Поднял голову. Взглянул вверх. А они стоят надо мной и чего-то залопотали по своему и смеются гады. Я поднял руки.
Привели меня в ихний блиндаж. Кругом телефоны, провода.
— Ни как у нас по одному проводу! — спросил я.
— У них там в блиндаже офицеры сидят. Один такой худой и высохший говорит по-русски. Сняли с меня поясной ремень и подсумок, вещмешок положил я на стол. Подошёл солдат обыскать, для порядка. Постучал по карманам. Нащупал в кармане огнево, — подумал граната. Ткнул меня автоматом и залопотал чего-то офицеру.
— Что у тебя там?
Сказываю, — Зажигало.
— Какое такое зажигала?
— С кремнем, фитилем и зубилом. Всё, как положено! Я же курящий!
— Вынимай!
— Сей момент! Я полез в карман и достал кремень.
— Это что?
— Кремень! Лезу в другой карман, достаю фитиль и зубило. Вижу немцы пригибаются. Видать бояться нашего брата. Может думают я подорву себя и их вместе.
— Это что?
— Это фитиль и зубило!
— Для чего всё это?
— Давай сигарету, сейчас покажу! Офицер щелкнул портсигаром, я запустил руку и сгреб две сигареты. Одну про запас за ухо, другую в рот. Приложил фитиль к кремнию, ударил напильником, посыпались искры. Немцы аж вздрогнули. А я раздул фитиль и прикурил сигарету. После этого немцы от смеха все покатились на пол. Они держались за животы, ржали как лошади, показывали пальцем и кричали — "Тойфель машине!" Офицер захотел прикурить от моего зажигала. Он достал сигарету и сказал: — Я буду прикурить от твоей адской машины! Всю Европу прошёл, а такого ещё нигде не видел! Великий Росия! Я громыхнул ещё раз для эффекта, хотя фитиль и горел. Офицер прикурил, пробуя на вкус аромат.
— Чудесно! — и добавил по немецки, — Вундер бар! Солдаты бросились прикуривать сигареты. Они смеялись, хлопали меня по плечу, о чём-то спорили и говорили: — Колосаль! Я замял фитиль, затянул его в трубочку и положил в карман. Офицер показал мне пальцем на стол, чтобы я свою машину оставил им как трофей.
— Иван! Давай-давай! Потом он сказал мне, — давай Иван иди назад! Иди к русским. Мы тебя отпускали. Передай, — завтра траншею назад заберем. Потом он ругнулся по нашему и велел мне идти, — Шнель! Я вылез на бруствер, думал, что в спину стрелять будут. Но когда отошел подальше, вижу, остался жив. Вот я здесь братцы, слава богу, у своих.
— Слушай! А расскажи, какие они немцы из себя? — сказал телефонист. Я посмотрел на него и махнул рукой в его сторону, мол хватит задавать глупые вопросы, сходи и посмотри сам, и спросил пришедшего солдата
