Этот разговор мне потом передали офицеры штаба. Фраза брошенная командиром полка — "Вот сволочь один остался!" — облетела все службы и тыловые подразделения полка. Улыбались офицеры, ординарцы и писаря — "Вот сволочь, один в живых остался!" После этого телефонного звонка командир полка устроил облаву по всем землянкам в лесу и за лесом. По его приказу обшарили все тыловые подразделения и кухни. Из леса выволокли двух комбатов, батальонных офицеров и политруков стрелковых рот. Собранные топтались возле полкового блиндажа, ожидая грозного решения. Комбатов и их помов отправили в дивизию. Куда девались они потом, осталось неизвестно. Четырем политрукам приказали идти на высоту. Их предупредили на счет трибунала Остатки стрелков ночью окопались ближе к пулеметчикам. Связной из полка довел политруков до траншеи и вернулся обратно. Политрукам приказали неотлучно сидеть в окопах вместе с солдатами. Они разыскали остатки рот, поговорили с солдатами и узнали, что совсем недалеко сидят пулеметчики и у них есть землянка. Меня в это время не было на месте, я ходил по роте и проверял пулеметы. На месте воронки мы построили землянку. Теперь она была готова и в ней отдыхали свободные от дежурства смены, землянка была небольшой, но достаточно глубокой. Поверх трех накатов из бревен была насыпана земля и укрыта ржаной соломой. Возвращаясь от дежурных расчетов, я подошел к ротной землянке и увидел странную картину. Растерянный часовой и отдыхавшие в землянке солдаты сидели снаружи у входа. Что за чертовщина! — подумал я. Почему солдаты вылезли наверх и не отдыхают?
— Вы чего торчите в проходе? — спросил я их. — Солдаты молчали. Взглянув вниз в проход я заметил, что в землянке находились какие-то люди. Оттуда из входа доносились незнакомые голоса. Оказалось, что офицеры, которых выдворили из леса, без особых усилий выставили наружу моих солдат. Я покачал головой. Мне стало даже жарко. Я услышал снизу, из-за висевшей плащпалатки на входе знакомый голос. Это был Савенков. Меня передернуло от предстоящей встречи.
— Кто там? Командир роты пришел? Заходи! Выставив пулеметчиков из землянки наверх, они теперь приглашали меня спуститься к ним. Я спрыгнул в ход сообщения, перешагнул ступеньку, по которым выходя из землянки подымался спокойно, и отдернул занавеску висевшую над дверью. В глубине землянки, при свете мигающей коптилки на нарах сидели чужие люди. Твердый ком подкатился к горлу. Солдаты сверху смотрели на меня. Что-то теперь будет? Это подхлестнуло меня. Я повернулся назад и закричал на часового.
— По какому праву ты допустил в землянка посторонних людей?
Солдат стоял и моргал глазами. Потом он набрал воздуха во внутрь и нерешительно проговорил:
— Они сами! Я не мог ничего! Они офицеры!
— Какое мне дело до офицеров, которые болтались где-то в лесу!
— Если они из стрелковых рот, то пусть идут к своим солдатам!
— Ты лейтенант чего шумишь?
— У меня фамилия такая!
— Спускайся сюда, здесь и поговорим! В землянке мерцал огонек коптилки. В мигающем свете были видны желтые, вытянутые лица непрошеных гостей.
— По приказу вам следует сидеть со своими солдатами! Здесь место для пулеметчиков. Прямо из леса и под накаты! Не жирно ли будет?
— Ладно лейтенант не горячись! Все поместимся здесь!
Один из прибывших постарше годами махнул рукой /
— Каждый мальчишка будет на нас кричать! Мы отсюда никуда не пойдем! Он посмотрел на меня и добавил:
— Ну что?
Я отдышался. Вздохнул глубоко, немного помолчал и успокоился. Злость моя постепенно прошла и я спокойно ровным и твердым голосом сказал:
— Я могу приказать поставить сверху на землянку пулемет и дать из него очередь трассирующих. Завтра утром артиллерия немцев разворотит землянку так, что от вас мокрого пятна здесь не останется! Но я этого делать не буду. Это нечеловечно! — Вчера мне звонил командир полка. Требовал, чтобы я принял на высоте всех стрелков под свое начало. Я отказался. Если я дам ему согласие, то каждый из вас пойдет в траншею и будет там с трупами сидеть! — Ну что? — сказал я, передразнив пожилого. — Ладно уйдем! — сказал кто-то.
— Сидите! Сидите! Я еще не кончил!
— Кой кто из ваших солдат утром уходят в лес и днем там отсиживаются.
— Ладно мы пошли!
— Сидите! А на счет вас, я вам так скажу! Если я приму стрелков, я буду вынужден официально подать рапорт на проведение расследования, почему вы до сих пор отсиживались в лесу. Мягко выражаясь, вы прятали свои шкуры. И ясно, что рапорту будет дан официальный ход. И будьте уверены под трибунал вы все попадете.
— Вы люди взрослые, как вон тот сказал, постарше меня. Вы все понимаете.
— И поэтому идите отсюда по тихому, по хорошему. Топайте отсюда! — и я отдернул занавеску.
