Я пропустил их мимо себя. Они заторопились, на лицах у них было недоумение и страх. Страх — куда деваться. Они поднялись по ступенькам и исчезли в ночной темноте. Но лесная братия как я узнал позже, к солдатам не пошла. Они залезли под танк. Этого разговора они мне не простят. С командиром полка вышло не так, он недоволен и эти обозлились. Дураки! Вроде моего Пети — подумал я. В окопы к солдатам не пошли, а в новых окопах, как знать, самое безопасное место. Утром по танку ударили снаряды и там появились раненые. Савенкова ранило в руку. Я видел его, как он радостный покидал высоту.
Прошло два три дня, стороны заметно устали. Страсти улеглись. В атаку никто не собирался. Пусть солдаты покопаются в земле. Пусть осмыслят и поймут пережитое. Пусть успокоятся и скажут себе — Вот мы остались живы! Жизнь солдатская короткая, как детская распашонка!
На высоте, где когда-то стояла деревня Пушкари, наступило затишье. Немцы присмирели. По ночам светили ракетами, из артиллерии почти не стреляли. Иногда они пускали один, два снаряда, как прежде. Из пулеметов тоже постреливали с умыслом. Иногда дадут очередь трассирующих в нашу сторону, но пустят ее метра на два выше нашей головы. Смотрите, мол, мы вас не трогаем! Славяне все понимали, им разжевывать не стоило. Они тоже пускали поверху в ответ. Пусть начальство смотрит, что мы, мол, воюем!
Та и другая сторона приступили к земляным работам. Немцы рыли хода сообщения. По утрам мы видели свежие выбросы земли с их стороны. Днем тоже кое-где мелькали лопаты. Траншею с трупами наши стрелки засыпали землей. Убитые, как сидели, так и остались в сидячем положении. Никто не рыл для них братской могилы. Славяне делали все без лишних затрат своих сил. А какие силы у солдата? Существует впроголодь, воюет не на стах, а на смерть. Тут ни физических, ни духовных сил никаких не осталось. Да еще рой окопы и хода сообщения. У мертвых все было закончено. У живых остались свои заботы. Стрелков на высоте осталось немного. Вскоре на высоту стрелкам дали командира роты и вместе с ним явился новый командир батальона. Это был старший лейтенант Карпов, я знал его раньше, он с батальоном оставался на участке где мы сидели под дождем. Он собрал солдат, наметил участки обороны и приказал рыть хода сообщения и строить землянки. От разбитого сарая не осталось ничего. Бревна быстро растаскали.
Саперы полка, сидевшие в лесу, получили приказ вязать рогатки проволочного заграждения. Днем, в лесу они рубили колья, связывали их в крестовины, ставили между рогатин четырехметровые слеги и обвязывали колючей проволокой. Готовые рогатины подносили к высоте и оставляли внизу. Однажды ночью, когда все рогатины были готовы, их подняли на высоту и поставили перед окопами стрелков. Правый фланг был закрыт от немцев проволочным заграждением. Полковые саперы все сделали тихо. Это была скрытая ночная операция. Немец мог в любую минуту бросить ракету в небо и обнаружить у себя под носом людей и открыл бы стрельбу. Местность была изрыта воронками. При внезапном обстреле можно было укрыться в любую из них. Но саперам казалось, что их послали на верную смерть. Это их второй выход на передовую. Первый раз они в городе Белом копали подкоп под больницу. А теперь второй был здесь в Пушкарях. Да и что было бояться? Передовая для них была непостижима. У них одна мысль — поскорей убраться в лес. Саперы торопились и нервничали. Руки у них тряслись. Колючая проволока цеплялась за одежду. Рогатки несли на себе. Под ногами земля не ровная, того и гляди нога подвернется. Но в ночной темноте их немцы не. заметили. Немцы стреляли поверху, на всякий случай, чтобы не заснуть. Не то что у нас! У них был заведен порядок — часовой извещал выстрелом, что он не спит на посту. Саперы, работавшие в темноте, падали на землю при таких случайных выстрелах. Они подолгу лежали, думая, что их засекли. Мы говорили им, — Не бойтесь! Пули будут идти высоко над головой! Если немцы кого ранят из вас, мы им врежем из пулеметов. Но саперы не слушали, они этому просто не верили. Они лежали, уткнувшись на земле, шло время и стрельба не возобновлялась. Саперы боязливо вставали, всматривались в темноту и продолжали работы. Наутро немцы увидели новенькое проволочное заграждение у наших.
— Фрицы небось ахнули! — поговаривали солдаты между собой. Еще бы! Свеженькие рогаточки обтянутые проволочкой! Немецкие офицеры небось от зависти напустили в штаны! Рассвирепели увидев проволокут Куда смотрели их вояки? Прозевали! Проспали фрицы! Сидят как дураки! Иван за одну ночь колючий забор поставил! Вот тебе вшивый фриц и руссише швайне! Русский солдат за одну ночь может обделать и не такие делишки. Но новизна быстро прошла, солдатское ликование утихло. К рогаткам привыкли. На них перестали смотреть.
