— По ногам ударит, можешь живым останешься. А с животом сразу на тот свет угодишь! Новая длинная очередь голубоватых пуль вдоль дороги понеслась навстречу нам. Вслед за ней еще одна, почти прямая засверкала над бровкой дороги. Мы стояли и ждали удара свинца по ногам. Но вот финны на миг прекратили стрельбу. Мы рванулись вперед и успели сбежать по дороге в лощину. Мы переждали некоторое время в низине и как только финны прекратили стрельбу мы снова перебежали открытый участок дороги.
Теперь лента трассирующих мелькает по самой земле. Вот она ткнулась в дорогу.
Пули ударились в мерзлую корку и разлетаясь в стороны рикошетом уходят вверх. Мы стоим, смотрим и почти не дышим. Голубые горящие огни — это трассирующие. А в промежутках между ними летят пули обычные свинцовые. Их при полете не видно. Немцы их в ленту набивают по пять штук. Наши экономят — набивают по десять. Знаешь прекрасно, что за каждой трассирующей летят обычные, которых не видно. А на душе скребут — которые горят. Стоишь и ждешь, и гложет тебя тоска. При выходе на следующий перевал опять попадаем под пули. И так всю дорогу. В голову лезут разные мысли. Я даже начинаю думать, не наблюдают ли нас немцы в какую специальную ночную трубу. Снова стоим и ждем. Стоим как приговоренные к расстрелу. В такие минуты даже не думаешь что останешься живым. Для полной картины не хватает кирпичной стены, от которой должны отскакивать пули, Мы стоим лицом к пулеметам и видим как в нас летят голубые горящие пули. У финского пулемета ствол вскинулся вверх и пули идут у нас на уровне груди. Мы отбегаем на обочину дороги.
На войне у солдата свои приемы, ходы и правила. Стрельба прекращается. Мы стоим и ждем несколько минут. Финны не стреляют. Мы встаем и делаем перебежку в овраг. Мы в овраге на передовой и откровенно говоря устали и измотаны. Я не столько устал физически, сколько был душевно утомлен и подавлен. Почувствовав на себе финские пули, я со всей злостью собрался им отплатить. Я поклялся отомстить им за это. Мы сошли по снежному скату вниз, зашли в ротную землянку к Самохину. Самохин спал, я не стал его будить. Я лег на свободное место у стены и тут же заснул. Я не притронулся к еде, которую нам оставили в котелке на железной печке. От солдатского хлебова только мочиться часто бегаешь. Оно как водица подсолена и замешена немного мукой. Пропустишь ее через край сквозь зубы. Попадет на язык мучной комок. Считай, что тебе повезло. Потому и не строили при землянках для своих солдат отхожих мест и сортиров. Где солдат бы мог посидеть о войне подумать. Хлебово из солдата выходило в виде мочи. Молодой пускал струю на несколько метров, а старики поливали себе на коленки и на валенки. Выдь посмотри! Весь овраг помечен желтыми пятнами.
Еще до рассвета мы выбрались из землянки, собрали с Самохиным стереотрубу, отнесли в окоп и поставили на треногу. Весь день я вел наблюдение. Многое, я увидел тогда через нее. Днем же мы пристреляли трассирующими пулями пулеметы. Стреляли одиночными, чтобы не спугнуть и не потревожить финнов.
— Может ударим им по пулеметам? — предложил мне Самохин.
— Ни в коем случае! — ответил я, — Они не должны знать о нашей готовности! Дадим им вначале как обычно пострелять. Пусть войдут во вкус! Пусть уверуют, что мы ничего не готовим. Стрелять будете только по моей команде! Тебе это ясно? Ступай и предупреди всех ребят, чтобы во время стрельбы руками не да давили на ручки пулеметов. Гашетку надо держать легко. Как гусиное перышко! Нажмешь на ручки — цель обязательно уйдет!
Мы сидели в новом окопе на обратном скате и ждали ночи. Вот и засверкали о наступлением темноты голубые огоньки финских трассирующих. Мы дали им время пострелять.
— Пусть порезвятся! — сказал я Самохину. Главное теперь без суеты! Сейчас мы им врежем! Подай команду приготовиться всем!
Голосом передали команду по всем четырем пулеметам.
— Внимание! Огонь!
После команды "Огонь" четыре станковых пулемета разом вздрогнули и глухо застучали. Били короткими очередями патрон по десять, пятнадцать. За несколько минут выпустили по двум финским пулеметам по целой ленте. А это не мало — двести пятьдесят патрон. Перезарядив ленты мы прислушались. С той стороны ни одного ответного выстрела.
Я подождал пару минут и мы снова свинцовыми пулями с черной отметкой выпустили по ленте. Гробовая тишина воцарилась на передовой.
Что там произошло? Побило пулеметчиков? Ясно было одно, финские пулеметы замолчали. Мы ударили из четырех "Максимов" свинцовыми утяжеленными с черной полоской. Два финских пулемета и каждому по тысячи патрон! Представляю себе плотность огня! Часа через два по дороге поедет старшина. Вот будет удивлен! Всю дорогу, скажет проехал, и ни одного выстрела до самой передовой! Остаток ночи действительно прошел спокойно.
А что было до этого?
Финны в открытую ходили и ездили.
