Начальник штаба полка был в большом затруднении. Он должен был составить докладную записку в дивизию и дать объяснение срыва атаки |и потерь.| А из опроса солдат при перевязках ничего установить не удалось. Никто точно не знал, что именно случилось, |с ротой. Командира роты отправили в тыл.| Комбат кивал на командира полка. Я, мол, тут совсем не при чем. Боевой приказ отдавали лейтенанту. Я ничего не знаю.
|А из командира полка слова не выдавишь. Сидит как боров, голову пригнул и сопит. Штурм немецкой траншеи окончился полным провалом.|
Накануне ночью я вернулся с передовой. Имел разговор по телефону с Рязанцевым. Остаток ночи и весь день я проспал. Перед вечером меня разбудили, |майор Денисов| меня требовали в штаб. Кузьма заправил на спину свой мешок и мы с ним пошли |через поле напрямик в| расположение штаба.
О том, что мне рассказал старшина, я не стал докладывать начальнику штаба. Солдатские разговоры это одно. А объективные данные это |дело| другое. Каждый приврет, что может, |добавит кое-что от себя.| Солдаты, разведчики, старшина! Три длинных инстанции! Считай половина вранья. Это имело место не только среди рядового состава. |Возьмём основные и официальные инстанции.| Рота, батальон, полк, дивизия |и армия.| В полку никогда точно не знали, что твориться на передовой в роте. |Комбат всегда покажет всё в выгодном ему свете. В полку эти данные переработают в свете запросов дивизии. А в армии будут знать, что в результате сильной контратаки немцев передовые подразделения дивизии понесли большие потери. А немец и не думал контратаковать. Он сидел в своей траншее на месте и из пулеметов постреливал.|
Увидев меня, начальник штаба молча кивнул головой, |в сторону свободного места на лавке.| Садись, мол!
Я сел на лавку, придвинулся к столу. Он пальцем ткнул в карту, взглянул на меня и осипшим голосом сказал:
— Тебе предстоит сегодня ночью выйти к подножью высоты 235,8. Нужно разведать немецкую оборону на этом участке.
— За одну ночь? — спросил я.
— Нужно разведать подступы к высоте, подобрать рубеж для исходного положения стрелковой роты. При выходе роты на указанный рубеж, она за ночь должна успеть окопаться. Рота в восемьдесят человек, скомплектована во втором эшелоне, ждет приказа на выход.
— А кто роту на рубеж поведет?
— Роту выводить будет комбат. Твое дело определить исходное положение и указать его комбату. На разведку исходного рубежа тебе дается одна ночь. Комбат с ротой будет ждать тебя у реки.
| — Знаю, что ты сейчас скажешь, что эта работа комбата.
— Конечно! — сказал я, — На то он и комбат, чтобы возиться со своими солдатами.
— Ты пойми! — продолжал майор, — Они опять в темноте, куда-нибудь залезут.
— Слушай майор! Что-то у вас комбаты пошли все бестолковые?! — Я был командиром роты, меня никогда, никто не выводил. Покажут на деревню, ткнут пальцем в карту, я поднимаю своих солдат и иду. А теперь что? Теперь сорок третий и всех за руку води?
— Ты опять за своё?
— Ты за своё! Комбат про своё! И я за своё! А ты, как думал?
— Твой выход к подножью высоты 235,8 согласован со штабом дивизии.
— Звони туда! Пусть они отменят свое распоряжение.
— Лично ты комбата можешь за руку не водить. Оставь проводников, пусть они его встретят у Царевича. У меня к тебе всё! Ты свободен! Можешь идти! Вернешься с задания, доложишь лично мне!|
Я вышел из блиндажа, поддал ногой, валявшуюся на земле, пустую консервную банку и выругался матом.
— Вы что? Товарищ гвардии капитан! — услышал я голос Кузьмы.
— Как что? Опять на побегушках, за других пахать! Пошли!
