Ванька-ротный полностью

С немцами тоже было жаль расстоваться. Мы нашли потом с ними контакт, хоть и не знали друг друга. Мы чувствовали их, а они нас, как родственные души. Когда у немцев поубавилось прыти, когда мы сбили с них спесь, они поняли нашего брата окопника.

Славяне тоже не лыком шиты. У солдат особое чутье, когда дело касается окопной войны. Стороны без слов понимают друг друга. Немцы стали стелять и пускали пули метров на пять выше наших окопов. Наши, хоть стрелять и не любили, отвечали им нехотя, а трассирующие пускали еще выше над землей. Важно, чтоб стрельба и окопная война велась для вида. Пусть начальство взирает, что солдаты не спят, бдят и ведут перестрелку. На переднем крае с той и с другой стороны слышалась стрельба. Все шло как надо. Пули летели где-то на высоте. Мины рвались где сидели наши начальники. Там по дорогам шныряли повозочные и вся остальная тыловая братият.

Теперь все брошено. Оставлена нейтральная полоса, где-мы- ходили, лежали и ползали. Мы с закрытыми глазами знали их передний край и систему огня. Знали когда и где меняються часовые. Мы знали когда и куда они будут стрелять. Пустит немец очередь из пулемета в нашу сторону,можно идти спокойно по нейтральной полосе не пригибая голову. Наши солдатики, взяв повыше, отвечали им из пулемета: -Ти! Ти!-Та,та,та! Мол поняли вас! И опять на некотрое время над нейтральной полосой наступала тишина. Наша пехота и немецкая инфантерия понимали друг друга!

Только разведчики были злостными нарушителями спокойствия и благодати. Славяне окопники разведчиков не любили. Придет полковая разведка к солдатам в траншею, ввалится как хазява и сразу к пулемету. Резанут по немцам для проверки, не изменилась ли система огня у немцев. Наведут переполох. И потом немец дня два не может успокоиться. Последнее время от разведчиков стали прятать ленты с патронами.

Теперь всё осталось позади. Разведчики и стрелки идут в одной колоне по лесной дороге. И те и другие устали, и забыли про свои обиды.

Кругом деревья и кусты. Часто попадаються похожие участки дороги. Кажется вот только, что это место прошли. Теже высокие сосны и ели. Впереди дорога светлеет. Деревья реже. Под ногами земля тверже и плотней. Только что пахло гнилой трухой, а теперь в лицо ударило свежим порывом ветра. Дорога круто поворачивает. У обочины дороги небольшой бугор. На нем сидят солдаты из нашего полка. У них потерты ноги. Они сняли сапоги, разложили портянки. Сидят с голоыми ногами, шевелят ступнями и пальцами, щупают на ногах потертые места.

– Ты смотри! Эти уже привал организовали!

– Сапоги под себя подбери! А то сопрут на ходу! Босиком придеться потом топать по дороге!

Наши идут мимо. Увидели солдат с потертыми ногами и тут же в их сторону посыпались разные шуточки.

– Не слушай его ребята! Под голову клади! Спать ложись! К вечеру своих догоните!

Так уж повелось. Завидел своего собрата в беде, мимо не пройдет, обязательно подденет за живое. Непременно вставит ехидное словечко, от которого станет тошно.

Босые солдаты остались за поворотом дороги. Поскорей бы самим до места дойти.

Впереди на дороге заметно светлеет. Сквозь деревья проглядывает открытое поле. По всему видно, что лесная сторона уже позади. Дорога еще раз поворачивает, проходит между стволами деревьев и мы выходим в открытое поле. Слева поле, непаханная земля, справа опушка леса. Мы идем по краю поля и леса.

В глубине леса за редкими соснами показались солдаты, стоящие под кустами телеги и стреноженные лошади, пасущиеся в лесу. Под развесистой елью стоит полковая походная кухня. Труба немного дымит. Из под крышки котла выходит пар и запах солдатского хлебова.

Мы идем и посматриваем в сторону леса, где мелькают фигуры солдат. Похоже, что это наши обозники. Наших обозников можно сразу от других отличить. Их по внешнему виду легко узнать. Уж очень у них специфический внешний вид в отличии от другой тыловой братии.