Ванька-ротный полностью

Но случись, если немцы сбились вдруг с ритма или совсем прекратили ракеты бросать, то тут жди от них какой-нибудь гадости или подвоха. Тут кто-нибудь из солдатиков каску на затылок и глядит в оба, поверх земли. Не то, чтобы немец в атаку собирается. Это для нашего брата, русского солдата, как говориться: "муде ферштей!" Ерунда! Самое страшное, это когда немец возьмет и незаметно оставит свои позиции, отойдет незаметно и тихо вглубь на новый, заранее приготовленный рубеж. А ты в это время спал на посту. Отход немца вовремя не усек. Вот тут и начинается самый страшный скандал. Ротный получит от полкового начальства такой втык и выговор, что запомнит его на всю последующую жизнь, если его в скором времени не убьёт и он на некоторое время останется жить. Когда нужно будет давать ему медаль, ему припомнят этот стервозный случай. Скажи спасибо, что тебя под трибунал не отдали! Успех и всю тяжесть боя возьмет на себя командир полка.

Одно дело, когда командир роты в наступлении продвинуться вперед не может. Говорит, что несёт большие потери. Другое дело – когда немец взял и сам убежал. Кто из штабных полезет вперед под огонь проверять, почему не выдвигается рота. Может и в самом деле головы нельзя поднять. А когда немец сбежал, и рота осталась лежать на месте, тут уж извини! Получай! Втык и потом не говори: "Воевал, воевал, и ни какой медали нет!"

Интересно получается! Если вот так подумать. Один на смерть идет, вместе с солдатами с немцами сражается и ни каких наград. Другой сидит в тылу, из блиндажа по телефону покрикивает и увешан весь. Один за землю свою жизнь отдает, воюет. Другой только думает как бы уберечь себя и для потомства сохранить.

Солдаты войны! Сколько вас безызвестных жизнь свою за землю нашу отдали!

Идешь иногда по переднему краю, глядишь, сидит скорчившись солдат, привалившись к земле. Остановишься, глянешь на него, то ли спит, то ли убит?

Солдат, он сквозь сон улавливает, звук пустого котелка, разрывы снарядов, посвисты пуль и шипение немецких ракет. Другого солдат во сне не разбирает и не слышит. Если немец светит ракетами, да постреливает из пулеметов, стало быть, на переднем крае все тихо и спокойно.

Подойдешь к солдату, тронешь его слега рукой за плечо, а он сидит, молчит и не шевелится. Может и правда убит? Подергаешь еще. Смотришь, шевельнулся. Кулаком глаза протер. Смотрит на тебя.

– Спишь, что ли?

– Об жизни задумался!

Идешь дальше, пожмешь плечами.

– Ишь ты, задумчивый какой!

О какой жизни? Разве у солдата жизнь есть?

Идешь вдоль переднего края, выглянешь поверх земли. А там, в свете белых ракет размытые тени бегут по земле. Деревья и кусты кругом черные. Скоро рассвет. Самый подходящий момент для немцев смыться на новый рубеж.

Через некоторое время стрельба на переднем крае почти прекратилась и стихла. Солдат, дремавший в овраге, зашевелился, поднялся на ноги, выглянул за кромку оврага – кругом ни света ракет, ни выстрела из пулемета. Бывалый солдат такие фокусы знает. Прозевать отход немцев никак нельзя. Ладно сидим и не двигаем вперед! А тут другое дело. Немцы драпанули. Нужно срочно сообщать! В полку будет истерика. Что там в полку!

Тут в дивизии все взбеленятся. Сам Капустин заорет по телефону.

– А, кто такой Капустин?

– Капустин?!

– Капустин, это кличка командира дивизии Квашнина. Квашнин по кличке "Капустин" будет требовать, держа в одной руке телефонную трубку, а другой свою Клавку за сиську. А закончится война и станет Клавка, так сказать, генеральшей Клавдией Григорьевной. Распутство на глазах у солдат. А что на глазах? Ни солдат, ни младших офицеров до конца войны не останется, всех дай бог перебьет. А те, что повыше чином, сделают вид, что так, мол и надо. Любовь! Куды ты свой нос в их дело суёшь?

По телефонной связи запрещено называть – начальник штаба, командир полка. Командир дивизии приказал и тем более фамилию Квашнин. Капустин распутством на глазах у солдат занимается! Запомнил это? Командира полка мы звали – «Первый». Начальника штаба – «Второй». А командира дивизии просто – Капустин.

Дремавший солдат забеспокоился и встрепенулся, крикнул чего-то своим спавшим дружкам. Солдаты поднялись на ноги, разбудили сержанта.

– Иди, мол, ротного надо растолкать!