Ванька-ротный полностью

– Чтоб не было, как прошлый раз путаницы, – сказал мне майор, – ты доведешь комбата до исходной позиции! Подождешь пока он выведет туда штурмовые группы. Снимешь разведчиков и отойдешь к реке. Во время наступления тебе нужно быть в районе переправы. Мало ли что может быть? Штурм высоты был назначен с рассвета.

Разговор был окончен. Я вышел наверх, где меня дожидался Кузьма, Я стоял около штабного блиндажа, посмотрел в сторону высоты и подумал.

Без крови, просто так, ее немцы не отдадут. Сколько солдат положили уже вокруг, с тех пор, как перешли здесь Царевич. Сотни две завтра пошлют штурмовать, половина из них останется лежать на подступах к высоте неподвижно. Нужны танки, самоходная артиллерия. А пехотой немцев с вершины не выкурить. Стрельба из пушек с такого расстояния результатов хороших не даст. Нужно бить по траншее, а они, как всегда будут вести огонь по площадям.

При проработке плана данной операции в полку и в штабе дивизии над штурмом высоты особенно не мудрили. Все делалось быстро и просто. Проработали и подсчитали боеприпасы и количество стволов, прикинули площадь обстрела, получили подходящую плотность огня и отдали боевой приказ. – "Десять минут артподготовки и штурм высоты!"

В приказе было изложено всё предельно просто, ясно и коротко. Успех, казалось, должен был быть!

Не ясны были только детали. Будет ли разбита немецкая траншея? Сумеют ли наши подавить немецкую артиллерию? Артиллеристов и штабных, эти вопросы особенно, не волновали. Для пехоты важно, что наша артиллерия бьет по высоте.

– Да! – подумал я, – Это будет не атака, а очередное избиение нашей пехоты!

Завтра утром на подступах к высоте ляжет ещё одна сотня наших. Атака снова захлебнется кровью. Из дивизии пришлют новую сотню. Их держат подальше, где-то в тылу, чтоб до них не дошли, всякая трепотня и разговоры. Штурм высоты снова и снова будет продолжатся, пока немцы не выдохнутся и их остатки не сбегут. А что ещё наши могут придумать, если все танки потеряли, новых не дают, а сверху сыплются приказы взять высоту. А что может сделать пехота против пулеметов и немецкой артиллерии?

Сзади ко мне кто-то подошел и тронул за рукав. Я обернулся назад. Передо мной стоял наш замполит полка.

– Готовим людей на завтра к штурму! – сказал он мне и показал на высоту.

– Не возьмешь ли ты штурмовые группы в свои руки? Ты мог бы возглавить завтрашнее наступление! Считай, что полком штурмуем высоту!

– А пример солдатам показать некому!

– Што? Нет надежных людей? – спросил я.

– Не то, что надежных! А хорошо обстрелянных!

– Что же выходит, у нас в полку нет ни одного достойного комбата?

– Или все боятся, лично идти на штурм высоты?

– У тебя разведчики. Ты можешь отобрать и возглавить ударную группу, – продолжал он, развивать сваю мысль, не отвечая на мои вопросы.

– Ворвешься в траншею! Все штурмовые группы последуют твоему примеру!

Он видел однажды, как я бежал под обстрел у брода через Царевич. Меня тогда они послали в первую роту. Но тут была разница. Тогда я бежал по крутому склону вниз, а теперь мне предлагали карабкаться под обстрелом к вершине. Мне нужно не только преодолеть открытое пространство под бешеным огнем, ворваться в траншею, но и отвечать за пехоту.

Замполит видно решил, что уговорить меня пойти на высоту не так уж трудно.

– Взять высоту, для тебя особого труда не составит! А если ты этого и сам захочешь, то это для тебя плевое дело!

– Плёвое? – переспросил я.

– Нет, конечно, не плевое! Прости, я не то сказал!