Отправить немца в тыл под конвоем я просто не мог. У меня шесть солдат и каждый из них на счету. Не было никакого смысла распылять своё войско на части. Если бы не ветер и не холод, я остался бы с немцем на месте и стал поджидать на дороге свой батальон. Но ветер, летучий снег и лютый мороз погнал нас вперёд на деревню. Я надеялся, что обоз уже ушёл из деревни. Оглядываясь по сторонам, мы двинулись по дороге. При подходе к деревне мы свернули в овраг. Немец шёл под охраной солдата. Чтобы фриц не сбежал, он привязал его за ногу верёвкой. А другой конец держал в руках, намотав его себе на ладонь.
Я посмотрел на эту пару, связанную одной верёвочкой, рассмеялся и сказал:
— От тебя он и так не сбежит.
Троих солдат и немца я оставил на дне оврага, а с тремя другими полез по склону. Мы выползли на бугор, поросший мелким кустарником, отсюда была хорошо видна утопшая в снегу деревня.
Мы долго смотрели вдоль улицы и не заметили никакого движения. Вопрос стоял так: или немецкий обоз, не останавливаясь, прошёл мимо деревни, либо немцы с мороза сразу разбежались по домам. Я смотрел вдоль улицы и думал:
— Может немцы затаились? Ждут пока мы войдём в деревню. Что делать? Ждать до ночи? Или сейчас идти? Что лучше? Рисковать солдатской жизнью ради того, чтобы забраться сразу в избу? А для чего это нужно? Время покажет своё!
Я сидел за кустом, смотрел вдоль деревни, перебирал в памяти подходящие моменты, думал и прикидывал. Но мои догадки были одна хуже другой. Когда убивает! Убивает не подряд, не каждую минуту. Наступает какой-то момент, ты делаешь необдуманный шаг и получаешь пулю. Раз часовых около домов нет, какие могут быть сомнения?
— Ну что, Елизар, пойдём в деревню или будем здесь, в снегу, сидеть?
— Надо идти! На ветру все замёрзнем! — сказал он и утвердительно покачал головой. — В случае обстрела быстро отползём назад! В такую пургу точно на мушку не возьмёшь! Да и не знают они, сколько нас здесь в овраге.
— Всё это верно! — сказал я.
Сказать-то сказал, а сам смотрел на деревню и не двигался. Елизаров молчал.
— Может в последний момент мелькнёт где фигура немца? — подумал я.
Подумал и сам себе ответил:
— В такой мороз они бы давно показались между домами.
Умирать легко. Когда ты смерть не ждёшь, и она хватает тебя за горло сразу. А когда ты её ждёшь, когда тебе самому нужно идти на встречу ей, смерть кажется мучительной и невыносимой.
Боевое задание Максимова на разведку дороги я выполнил. А вообще разведку в глубине расположения противника в отрыве от своих войск должна была вести полковая разведка. В данном случае меня Максимов заставил выполнить несвойственную нам функцию. Сидя в снегу за кустом, я перебирал в памяти разговор с Максимовым.
— Пойдёшь в разведку, войдёшь в деревню и займёшь оборону! — сказал он мне. — О выполнении приказа лично мне доложишь.
— Каким образом? — спросил я.
— Пошлёшь посыльного ко мне, а с остальными займёшь оборону.
Я улыбнулся и посмотрел на него.
— Неужель вы сами не видите, что у меня не рота, а всего шесть солдат. Разведку дороги я проведу. В деревню войду, если она не занята немцами. А держать оборону не буду.
— Ладно! — сказал Максимов. — Разведаешь дорогу, войдёшь в деревню и действуй по обстановке!
На войне жизнь пехотинца мало что стоит. Боеспособность полка определялась количеством штыков в стрелковых ротах. Какая тут тактика и стратегия, когда в сорок первом воевали с винтовками наперевес. Боевые приказы отдавать легко и просто.
— Видишь деревню?
— Какую?
— Вон ту!
— Вижу!
— Вот пойдёшь и возьмёшь её!
— А как её брать?
— Ты что, первый день на фронте? Теперь тебе ясно? Это приказ дивизии! Чиво? Чиво? Патронов нет? Мы сами знаем, что патронов мало! Что мы делаем? Наверху знают, чем мы занимаемся. За тебя отвечаем!
Жизнь командира роты не стоила ничего. Противогаз с гофрированной трубкой стоил дороже. Химик полка имел строгий приказ собирать противогазы после боя. А раненых солдат и лейтенантов некому было подбирать. Они сами ползли, истекая кровью в санроты. Убитых в снегу вообще не считали. Против их фамилии в списке ставили крестики.
Спросите в полку наших штабистов, где похоронены солдаты и лейтенанты? В похоронках были указаны названия деревень и населенных пунктов, а где на самом деле остался лежать убитый солдат — этого никто не знал.
— За этими ротными только смотри!
