Ванька-ротный полностью

Вон рядом, растопырив вширь ноги, стоят за спиной полковника сытые халдеи. У них не только круглая рожа, у них и наглый самоуверенный вид. Пряжки на ремнях начищены, блестят как у кота …, в зубах папироски, вид гвардейский, что надо, медали на грудях, через контрразведку все проверены |на «вшивость»|.

А сунь его сейчас на передовую в окопы, посади на солдатский паек, заставь пойти под пули и под снаряды, и покажет он себя первым трусом. |Ухарство и прыть тут же слетит с милого.| Не секрет, что они храбры, пока пасутся в тылу за спиной у начальства.

Да! Под Белым многие из таких показали себя, побросав оружие и документы. А ведь были проверены помандатно, отобраны, так сказать, на надежность |, чтобы остались в живых|. Бывали такие случаи, когда вот таких халдеев из охранников отправляли солдатами на передовую. Если проштрафился, не угодил или проворовался где в тылу. Снимали с него, милого, новенький полушубок, меховую шапку и цигейковые варежки. «Герою» выдавали потертую шинелишку б/у, с убитого, выдавали винтовочку и две обоймы патрон. И топай, братец, к стрелкам на передовую, иди к солдатикам в траншею, хлебать прозрачную баланду и вшей кормить. Ступай! Ступай, |родимый| милый. Привет всем от нас передай! А ему в стрелковую роту идти, что живому голову в петлю сунуть. Дошел до траншеи, а к ночи ищи-свищи — исчез. Толи убило |да так, что мокрого места не осталось|, толи следы |от бруствера| в сторону немца |к утру обнаружили| пошли. Вот вам и проверенный, и преданный общему делу.

Стоят на ветру две пулеметные роты. Подай им сейчас команду, и шагнут они, качнувшись, вперед.

Мы не знаем точно, куда идем. Каждый раз нам указывают путь на один ночной переход. Боятся, что тайна района сосредоточения может быть раскрыта. К рассвету мы подходим к привалу, располагаемся в лесу, получаем кормежку, и как выражался наш фельдшер |каждый раз|:

— Промыли кишки? Опять около кухни очередь на клизмирование! — шутит он, проходя мимо солдат.

Так шли мы несколько дней, но далеко от линии фронта не отрывались. В конце нам стало ясно, что мы стороной обходим город Белый.

Вскоре поодаль дороги мы увидели окопы, насыпи и бугры землянок. Подойдя к лесу, мы почувствовали запах солдатского жилья, гари и конского навоза. Ветер из ночи донес до нас стоянку людей и близость фронта. Под низкими разлапистыми соснами были видны землянки, окопы и какие-то странные на первый взгляд навесы. На столбах, врытых в землю в два-три наката толстых бревен, выше насыпей блиндажей были сооружены противоснарядные навесы. Для нас это было ново. Раньше мы таких сооружений прежде никогда не видели. Даже у немцев ничего подобного не встречали. Здесь стояли неизвестные нам мастера. Потом, позже, мы во всем разобрались. Если в такой навес ударял тяжелый снаряд |, фугасный или| с дистанционным взрывателем, то он разрывался в защитном накате. А покрытие блиндажа, располагавшееся ниже, от взрыва не страдало. Видно, немцы сюда часто пускали тяжелые снаряды. Но не все блиндажи и землянки были оборудованы этими защитными козырьками. Здесь, как нам объявили, впереди на высотах оборонялась Алтайская бригада.

Солдаты разных частей строили блиндажи и землянки по-своему. Алтайцы рыли глубокие котлованы, опускали в землю сырые срубы и сверху возводили накаты. Солдаты нашей дивизии над земляной ямой возводили накаты, пересыпая их слоями земли. Исключением было наше начальство. Для них саперы строили исключительно надежные блиндажи. А простые солдаты и прочие офицеры жили кто как в земляных укрытиях с перекрытием в два-три наката. Нам в дивизию присылали на пополнение в роты солдат узбеков, таджиков и других [национальностей среднеазиатских республик]. Они, как сурки в оврагах, рыли себе норы. А наши славяне из средней полосы жили в шалашах и окопах, которые накрывали сверху лапником и жердями. Все строили укрытия на свой манер. У алтайцев землянки были вместительные, расположены они были плотно друг к другу. Сибиряки строили их разбросано. Узбеки и таджики рыли свои норы в земле кучно. Славяне селились тоже вразброс.

Мы вошли в лес, где под небольшими соснами нам отвели пустые землянки алтайцев, расположенные от них в стороне. Срубы землянок в земле почти касались друг друга. Когда-то здесь стоял второй эшелон Алтайской бригады. Но бригада понесла большие потери, тыловых солдатиков значительно почистили и отправили на передовую. Считай, половина блиндажей теперь пустовала.

Мы издали видели их солдат, которые стояли на постах. Мы были, так сказать, теперь их соседями. Солдаты невысокого роста, какие-то приземистые и широкие в бедрах. Не то что наши — длинные и тощие.

Солдаты их топтались в полутьме, иные перебегали, передвигая ноги мелкими шажками. Они перекатывались по тропинкам, как шарики.