Ванька-ротный полностью

Кое где в низине проглядывает еще бледный туман, а небеса уже пылают солнечным блеском. Я прохожу до конца траншеи. Солдаты посматривают то на небо, то на меня. Возвращаемся в землянку, спускаемся вниз. Здесь темно и прохладно. Садимся на нары. Трещит телефон. Телефонист объявляет:

— Требуют командира роты!

|— Звонят к нему, хотят наверно узнать, явился ли я в роту. Проще ведь было бы вызвать меня и об этом спросить, — думаю я.|

Из батальона запрашивают, есть ли в роте патроны. Нужно доложить, сколько гранат у каждого солдата? На артиллерию не надеются! Гранаты стали считать! «Есть!» — отвечает ротный. Командир роты всё доложил. Затем на том конце провода появляется химик полка. Он требует от лейтенанта отчета о наличии и количестве противогазов. Вроде как немец намеревается, хочет газы пустить!

Пехота трет себе бока, третий год таскает через плечо противогазы. Солдату даже во сне не разрешают с потертой шеи снимать лямку противогазной сумки. Так и ходит и лежит с торбой на боку! Теперь химик полка в роты стал названивать, требует отчета.

Солдаты ушлый и тертый народ. Многие солдаты из противогазных сумок выбросили маски и железные коробки. В сумках теперь лежит солдатское барахло. А чтобы ротный и высшее начальство не цеплялось, |не полезут же они в противогазную торбу разглядывать дно,| солдаты поверх своих вещей клали пустой гофрированный шланг, |без маски и коробки|.

Разве кому придет в голову, что в противогазной сумке солдаты таскают барахло.

|Химик полка строчит по два отчета в месяц о наличии в полку противогазов, а у солдата-пехотинца жизнь на фронте рассчитана по дням и по часам.

Когда солдата ранило, то с него спрос ни какой! Он тебя на счет противогаза пошлет подальше к евоной матери, если ты вдруг с него во время перевязки в санроте будешь требовать тот самый противогаз.|

Некоторые |наиболее шустрые| из солдат специально из-под накладного клапана высунут шланг гофрированной трубки петлей и ходят по траншее на глазах у лейтенанта, цепляют этой кишкой за что попало. Лейтенант останавливает разгильдяя и читает ему мораль.

— Только сейчас химик полка звонил по телефону! Разве ты сам не видишь, что у тебя из сумки вываливается противогазная трубка? |Смотри, трубка, висит!| Ходишь, цепляешь ей за что попало! Неужель не можешь сообразить, что дыхательную трубку от проколов нужно беречь?

— Слушаюсь, товарищ гвардии лейтенант! Будет полный порядок! Разрешите идтить?

Мы с Кузьмой смотрим на это представление и смеёмся до упада.

— Простое дело! А не могут сообразить! — оправдывался лейтенант, а мы еще больше закатываемся от смеха.

Солдаты знали причину наших улыбок. Они даже подмигивали нам. Вот, мол, разведчики без слов все понимают! Я видел по выражению на их рожах, чтобы мы их не выдавали.

Дело тут было не в понятливости лейтенанта. Мы ничего не говорили ему. Когда сам додумается, тогда и откроет глаза. Главное, на мой взгляд, было в другом. У солдат было веселое и хорошее настроение. А присутствие духа на фронте — это кое-что значит. Пусть посмеются и поиграют. |Пусть поводят вокруг пальца своего командира роты. Ведь это они делают, чтобы подвеселить других. Важно не убить хороший настрой и боевой дух солдата.|

— Ты, Кузьма, лейтенанту на счет противогазов смотри, ни гу-гу!

Что касалось разведчиков, то мы противогазы не носили. На этот счет по дивизии был издан специальный приказ. Химик полка нас по своим газовым и противогазовым делам не касался. А все другие и прочие носили их, как лошади хомуты на шее. Не дай Бог, если кого в расположении полка химик поймает без противогаза. Это была его святая обязанность — вести досмотр за всеми. Увидит без противогаза, поднимет крик на весь лес, чтобы в глубоких подземельях, где сидит полковое начальство, было слышно, что химик и здесь на своем боевом посту. Такая у химика была матерная работа.

Телефонные разговоры на линии прекратились. Мы вышли с лейтенантом наверх и присели на ступеньки в проходе. Мы сидели, вдыхали свежий утренний воздух и прислушивались к тишине.