Наступает последний критический момент. Немцы ударом с воздуха решили остановить наше наступление |и уничтожить нашу пехоту на передних рубежах. Бомбежку они приблизили предельно к своим траншеям|.
Бомбы с воем и скрежетом сыплются к земле. На какое-то время света |Божьего| и неба не видно. Рывком поднимаюсь к брустверу, продираю глаза и смотрю вперед. |Земля под нами, над нами и мы где-то в середине её. Вижу сквозь мглу мерцание цветных огней.
— Давай! — кричу Кузьме.
И он пускает цветную серию. Я приседаю, сгибаюсь и жду, пока грохот немного утихнет. Вскидываю голову вверх и момент смотрю на небо. Всполохи земли успели осесть.| Последний «Хенкель» над нами выбросил черный контейнер. Небольшие бомбочки огромным множеством сыплются из раскрытых полукорыт. |Вот они ринулись и коснулись земли.| Нескончаемый и нарастающий рев их взрывов заглушает вой самолетов |и завывание бомб, несущихся к земле|. Наш окоп задрожал мелкой дрожью, |как дрожит человек, когда у него бегут мурашки по спине. Я не смотрю, что там делается за краем нашей траншеи.| Но вот взрывы стали реже, я поднимаюсь на ноги и встаю во весь рост. Самолеты с ревом прошли над нами, обошли высоты, развернулись над лесом и куда-то ушли. |У меня уверенность, что они нас бомбить не будут. Немцы — пунктуальный народ! У них отлично работает связь и поставлена сигнализация. Они бомбят на предельном расстоянии от своих траншей. Они на авось по своим не бросают. Это наши при бомбёжке переднего края лупят без разбора, где попало. И это не анекдотики и не прибаутки про войну. Это святая правда, если хотите, мы не раз на своей собственной шкуре испытали бомбёжку от своих. Спроси у любого пехотинца-окопника! Если найдешь его живым после войны. Задай ему вопросик на счет бомбёжки по своим окопам! Он сразу оживится и заматерится на чем свет стоит. Грамотёшки у наших соколов не хватало. Да и связь с наземными войсками того… Вот они и пахали: «Была, не была!»|
Приятно смотреть на бомбежку со стороны. Стоишь себе в окопе, посматриваешь, поплевываешь, потягиваешь сигарету, пускаешь в воздух голубоватый дым, |спокойно смотришь за бруствер и видишь, как в небо летят огромные всполохи земли|.
Вдруг со стороны Царевича, из-за леса, от туда, где стоят наши тылы, с гулом и с ревом, вынырнув из облаков, появились наши истребители. |Я велел Кузьме достать бинокль и подать его мне. Он развязал мешок, протянул бинокль, я вскинул его к главам. Это были шустрые тупорылые И-16. Они, как обычно, прилетели с опозданием. Немецкие бомбардировщики налегке уходили на запад. Я подумал, что «Ишаки» сделают разворот и повернут обратно. Немцы уже успели построиться и принять боевой порядок. Кроме того, их охраняли с большой высоты немецкие «Мессершмитты». Мы смотрели на наших и ждали, что они предпримут.|
Освободившись от груза немецкие бомбовозы легко взметнулись вверх. Такое впечатление, будто невидимая рука подхватила их и с силой бросила в небо. Но один немецкий самолет почему-то замешкался на развороте. |Эта группа немецких самолетов бомбила переправу через Царевич.|
