Ванька-ротный полностью

Вскоре в землянке затрещала восстановленная связь. В проходе показался телефонист.

— Товарищ гвардии капитан! Вас требуют к телефону!

— Кто спрашивает?

— «Второй» на проволоки, у аппарата ждет!

Подхожу к телефону, беру трубку, спрашиваю.

— Кто говорит?

— Где вы сидите?! — слышу я зычный крик.

— Кто это там орёт? — повторяю я свой вопрос.

— Говорит зам по тылу, майор Пустовой!

— Ну и чего тебе надо?

— Я замещаю командира полка! Почему вы сдали траншею?!

— Откуда ты взял, что мы сдали ее?

— Мне комбат доложил |, и офицер штаба с НП полка докладывал|! Там, где вы сидели раньше, немец во время бомбежки бросал свои ракеты. Предлагаю немедленно взять обратно траншею, иначе вы с командиром роты пойдете под суд! В дивизии меня предупредили! Плацдарм мы не имеем права терять!

— Комбат |и ваш наблюдатель на НП| с перепуга в штаны наложили!

— Как это понять?

— Очень просто! Мы как сидели, так и сидим в этой траншее!

— А доказательства где?!

— А раз ты мне не веришь, нам с тобой говорить больше не о чем! Ты, наверно, сидишь в штабном блиндаже?

— Нет, я здесь, на НП!

— Так вот!| Выйди наверх, сейчас не стреляют. Я дам две красных ракеты. Ты со своими наблюдателями и посмотри!

Я высунулся из землянки в проход и велел Кузьме дать вверх две одиночных красных ракеты. После нашего сигнала перебранка — где мы сидим — прекратилась.

Ночью в роту прибыло пополнение, человек тридцать солдат и молодой лейтенант, командир стрелкового взвода.

Ночью мне позвонили из штаба и сказали, что я могу отправляться к себе. Я ответил, что до утра пробуду здесь во второй стрелковой роте, что у меня с Рязанцевым назначена встреча. Он должен выйти из леса на переговоры ко мне.

Рязанцев подробно доложил обстановку на лесной дороге и спросил.

— Что будем делать дальше?