— Каждому из вас выдадут по сто грамм водки, хлеба и по куску сала на закуску. Водку, сало и хлеб потом вычтут из вашего пайка.
— А махорку брать с собой? Может, папирос выдадут по пачке на брата?
— Не язви! Табачные изделия на приеме не фигурируют! Не все, как ты, курящие.
— А где будет прием? В сарае, в блиндаже у Квашнина или в кустах, на чистом воздухе?
— Опять ты за свое! Саперы поставили большую санбатовскую палатку, сбили из досок длинный стол, лавки поставили.
— А я думал, будем в строю стоять.
— От нашего полка на прием поедут не все. По списку туда могут поехать командир полка, его замы, я, ты, два комбата. От командиров рот один делегат. Тебя включили в список. На приеме Квашнин выступит с речью.
— Интересно! Как он будет, так говорить, или по бумажке читать? И вообще как-то странно. К командиру дивизии по списку будут пускать.
— Не пускать! А продукты потом вычитать!
— Ладно, поеду! Интересно посмотреть на наше высшее доблестное офицерство!
— Ты, как всегда, иронизируешь, капитан!
Дела разведки и подготовку к поиску я поручил Рязанцеву.
— Особенно не торопись! — сказал я ему. — Сходи сам на место и посмотри! Может, что придумаешь попроще и покороче? Тут, Федя, нужна простота и предельная точность. Меня завтра не будет. Нас повезут на прием к командиру дивизии. К вечеру вернусь, обо всем расскажу.
Утром на следующий день начальник штаба позвонил мне по телефону.
— «Первый» приказал всем офицерам полка привести в порядок свой внешний вид. Ты почистил сапоги и пришил белый подворотничок?
— Сапоги я в воде помою, гуталина нет.
— А воротничок ты подшил?
— Нет, и не думал.
— Это почему?
— Нам, разведчикам, нельзя с белой полоской на шее ходить. И у старшины белой материи нет. Вам, наверно, полковые батистом подшили?
— Придешь сюда, я прикажу, тебе подошьют. В дивизию поедем верхами. Лошадь под седлом для тебя тоже есть. Давай, топай сюда и без опоздания! В дивизию поедем все вместе.
Впереди ехал наш полковой командир. Рядом с ним, стремя в стремя, на боку в седле сидел его ординарец-хохол. За полковым, сзади, ехали два зама. Я и начальник штаба за ними. А позади нас комбаты и младший лейтенант — представитель от роты. Ехали где рысью, где шагом. В галоп не переходили. Командир полка спиной показывал, что держаться в седле нужно с достоинством и солидно. Он не хотел вспотевшим, как взмыленная лошадь, предстать перед глазами офицеров дивизии и самого. От нас тоже требовалось степенство и скромность.
В большой санитарной палатке нас, офицеров, сажали по списку. Кто чином больше, садился ближе к алтарю. А нас, смертных лейтенантов и капитанов, расположили ближе к выходу и концу стола.
На столе стояли латунные гильзы, заправленные бензином и фитилями. Когда их зажгли, мне показалось, что они очень похожи на толстые сальные церковные свечи.
Говорили все мало, входили, здоровались кивками головы. Молчали по-всякому, кто из скромности, кто из солидности, а кто просто так, на сухую, не привык говорить.
Там, в начале стола, переговаривались между собой командиры полков. А те, кто сидели на лавке по списку и ближе к выходу, опустили вниз руки и держали их под столом. Они из темного конца стола смотрели на другую, залитую светом половину.
Я посмотрел на лейтенантов, сидевших рядом, около меня. Они не сверкали орденами и медалями. У них в гимнастерках были ввернуты гвардейские значки. Значки выдавали офицерам не сразу по прибытию в дивизию. А солдаты для себя добывали значки, снимая с тяжело раненых и убитых.
Во время ожидания начала торжества на меня посмотрел майор, наш начальник штаба полка. Я ткнул себя пальцем в грудь и показал рукой на выход. Майор отрицательно покачал головой и ладонью придавил воздух, как бы осадив меня к лавке, на место. Сиди, мол, и не рыпайся!
Грустно вот так сидеть и смотреть на ту половину стола. Собрались бы без нас и улыбались бы до самых ушей. А им надо, чтобы мы на них со стороны смотрели.
Сидишь, как в коридоре на прием к зубному врачу, слушаешь разговор, о чем они между собой бормочут. Прислушается, вроде одни и те же слова. «Ты мол! Да я мол! Помнишь, как мы с тобой!» Как старики на завалинке. Зачем нас сюда привезли? Нужно же перед кем-то показать себя в орденах и при шпорах!
За столом с той стороны, если подсчитать, сидят офицеры штаба и служб дивизии, представители артполка, зенитного дивизиона, командиры стрелковых полков, их замы, начальники штабов, полковые артиллеристы и прочие чины из снабжения, их больше полсотни. И нас в темном углу, на отшибе, два десятка боевых офицеров со всей дивизии.
Некоторые из наших, вновь прибывшие и молодые, от восторга разинули рты и смотрят на доблестное офицерство дивизии.
Из второго эшелона полков и дивизии здесь собраны не все интенданты и жулики в офицерских погонах. Если к этой полсотни элиты прибавить еще сотню тыловиков в погонах с одним просветом, то легко можно подсчитать, сколько их сидит за спиной окопников.
