Делать было нечего. Доложились в Москву, план одобрили, но постоянно подгоняли саперов. В середине ноября немцы были окружены под Сталинградом. Там решалась судьба войны, и от группы требовали сведений, а не метров проходки. Затем начался песок, и потребовался цемент. Москва его прислать не могла. Пришлось добывать на месте. Только второго января они смогли подсоединиться к кабелю, и сразу же стало понятно, что вся их работа была «пустышкой». Информации было настолько много, что ее было не передать. В тот день стало известно о переброске на юг трех танковых дивизий из Франции, входивших во 2-й танковый корпус войск СС. Ну и что с этим делать? Корпус перебрасывался через Брест. Отдали РДО. Приказано умножить, даже не усилить, а умножить диверсии на железной дороге. Ну и как это сделать? Тола нет, связи с подпольем нет. Мост через Мухавец – однопролетный, восстановленный. И охраняется, как бог его знает что. А больше мостов в округе нет. Один эшелон с танками удалось «уронить» с высокой насыпи в болото. И все! Пришлось отходить, так как немцы сразу начали карательную экспедицию. Терпеть диверсантов под боком никто не станет. Отошли на территорию Польши, там переждали активную часть экспедиции и вернулись. А девочки, которые не отходили, а слушали, слушали и слушали противника, передали такое количество немецких распоряжений, что потребовался самолет, чтобы все это доставить в Москву. Отошли за Луковское озеро, там зашугали местных полицаев, предварительно обрезав всю связь, и приняли борт, отправив все в Москву. Немцы окружили Язвинцевский лес и две недели там кого-то гоняли, позже выяснилось, что отряды УПА и АК. Но и основной группе отряда пришлось много маневрировать, чтобы не раскрывать своего интереса к селу Высокому. В конце концов до командования дошло, что этот объем информации просто не переварить, тем более что в результате перехвата стало известно о подготовке нового наступления в районе Курска. В феврале дали команду отойти от места бункера, обеспечив питанием и всем необходимым группу Швейцера, немецкого коммуниста, который принял командование над их девочками. Оставив десять человек в прикрытие, отряд отошел в Комаровские леса, соединившись там отрядом лейтенанта Пронягина, у которого был постоянно действующий аэродром. Отправив все в Москву, Иван рассчитывал пару недель отдохнуть. Однако этого не произошло: через сутки прилетел еще один самолет и шестерых человек из его группы отозвали в Москву, в том числе и его.
Ивана обвинили в том, что немцы через него сливали ложную информацию, потому как далеко не все предписания ставки Гитлера выполнялись войсками на месте. Например: ставка фюрера приказывала 2-му корпусу СС деблокировать Паулюса, а Хауссер даже до Миллерово не дошел, повернул обратно. То, что наши отбили Ростов и создали прямую угрозу окружения еще одной группировки под Донбассом, уже никто не учитывал. Пришлось отбиваться от «своих».
– Товарищ Василевский! Я ни одного сообщения лично не слышал. Моим делом было обеспечить прослушивание кабеля, что и было сделано. И обеспечить передачу данных в Москву. С этим возникли серьезные сложности: слишком велик объем информации, а прямой связи с вами нет, а та, что есть, не имеет возможности передать весь объем. Радиостанцию могут запеленговать и обнаружить бункер у села Высокое. В этом случае мы бы потеряли саму возможность использовать эти данные. Все, что могли отправить вам – мы отправили. Регулярно передавать информацию мы возможности не имели. Попутно отряд задействовали на проведение диверсий, по свежим данным, в основном касающихся железнодорожных перевозок, а место ровное, мосты были взяты под усиленную охрану противником с ноября прошлого года. К ним не подобраться. То есть заниматься анализом сообщений у нас возможности не было. Отправляли все, в расчете на то, что штабы РККА найдут способ отобрать необходимое. Вполне вероятно, что часть информации передавалась с намеренным искажением. Этими вопросами мы просто не занимались. Соответствующих специалистов у нас не было. Помимо телеграфного канала, там идет телефонный, вполне вероятно, что через него тоже передают что-то, в том числе и корректирующее телеграфный канал. Взаимоисключающие приказы попадались довольно часто. Немцы были шокированы окружением их сильнейшей армии, и это чувствовалось по всему.
– Стелите вы мягко, да спать жестко, – ответил генерал, и встречу прекратил.
Прошла неделя, больше его никто не вызывал, но и назначения Иван не получил. Лишь когда «схлопнулись» два «мешка»: под Сталинградом и под Ростовом, и началось освобождение Донбасса, его вызвали из Кратово на Лубянку. Там переодели в новую форму, с погонами, и повезли в Генеральный штаб. Встречи с Верховным не было, только с его заместителями. На этот раз его хвалили, вручили новенький орден Суворова, третьей степени за номером 0003. Но назначение он получил в корпусную разведку 5-го воздушно-десантного корпуса, командиром взвода. Не поверили, что он сделал все, что мог.
