Одна моя рука незаметно стиснула глушилку, а вторая нащупала в ремне на бедре тот самый стальной стояк. Если рингуанец попытается выстрелить, то отвлеку его внимание, бросив в рожу стояк, и тут же активирую роботов, на это, надеюсь, сил мне хватит. Третий стоит от нас так близко, что положит Динка одной очередью, ведь у рингуанца нет моей Удачи, чтобы пули летели мимо. Возможно, мне опять повезет, и я уцелею при обстреле, успев вновь вырубить крашеров. Но даже если и сдохну, то и трехглазый гаденыш живым не уйдет!
Выражение лица бывшего Круизника изменилось – он явно принял решение.
Динк убрал пистолет, достал из моего рюкзака бинты, положил мне на грудь, активировал и решительно бухнул:
– Хочу стать Потрошителем. Примете в банду, а?
«Получено: Харизма +30», – тотчас отреагировала на его слова программа.
Да звёздную ж пипку тебе на макушку! Такого, прямо скажу, не ожидал. Думал, что, в лучшем случае, просто пожмем друг другу руки и разойдемся.
Чуть было на автомате не брякнул, мол, я и сам вроде как уже не Потрошитель – официально. Но промолчал. Понял, что Динк имел в виду. Он говорит не о формальностях, вроде статуса и нашивки, а о сути – хочет стать своим в нашем крошечном боевом братстве. Вопрос в другом. Вернее, целых два. Я озвучил первый из них вслух:
– Оно тебе надо? Нас всего двое. Это и бандой-то назвать сложно.
– Значит, стоит расширяться. Вот и начните с меня.
– У нас до фига проблем, – честно предупредил я. – Есть риск поссориться с Морфием. А еще мы собираемся добить Круизников, всех, до единого.
– Туда им и дорога.
– Что так?
– Да там тухляки одни. Торчки обдолбанные. Друг у друга лефты крадут, снарягу. Чуть зазеваешься и… Крысы, – Динк выразительно сплюнул.
– А ты не торчок?
– Завяжу, – твердо пообещал он. – Да мне и не нравится долбаться, если по чесноку. Так тошно становится. Голова мутная. Вместо кайфа злость, на них, на себя. Хочется всех своих подельничков на куски прямо зубами порвать.
– Зачем же ты к ним вступал?
– Сам не знаю, – рингуанец растерянно пожал плечами. – Так вышло.
Понятно. Видно, в банду его запихнули при оцифровке. Я вон тоже себе компанию не выбирал, и мне просто провезло, что Швец и остальные оказались стоящими ребятами. А может, это так по сценарию положено, чтобы малочисленные на фоне остальных банд Потрошители были сплоченнее наркоманов-Круизников, иначе не выжили бы в криминальном мире Бродвея. Как я уже успел убедиться, сценаристы составили довольно логичный сеттинг – сбалансированный и продуманный в мелочах.
Кстати, я так до сих пор и не разобрался, какие эмоции испытывает настоящий Роман Мельников, а какие навеяны персонажем Ромом Мелом. Взять, к примеру, мою странную привязанность к Швецу. Ну да, он товарищ что надо – и спину прикроет, и в бою не подведет, и как спутник ненавязчивый – с задушевными разговорами не лезет, особых вредных привычек не имеет. Разве что приколы любит, если судить по истории с голубем Тротила. Тем не менее, мы с Николой знакомы меньше суток, так почему вдруг стали закадычными друзьями, готовыми друг за друга жизнь отдать? С какого перепугу вдруг такая безоглядная дружба? На меня настоящего не слишком похоже, по натуре я больше одиночка, во многом благодаря моим аналитическим способностям – быстро «просчитываю» всех знакомых, нахожу их слабости и начинаю манипулировать, причем зачастую неосознанно. А почему бы и нет, если они позволяют мне делать это?
Пожалуй, Швец – единственный из знакомых, манипулировать которым пока желания не возникало. Им, да еще той девушкой в метро, ее я «просчитать» не смог, мозги отключились напрочь, она так и осталась для меня манящей и непостижимой загадкой…
Но вернемся к рингуанцу. Ладно, Круизников он не выбирал, но в Потрошители-то хочет вступить осознанно.
– Так почему все-таки мы, Динк? На Бродвее полным-полно банд.
– Да, но таких, как вы, больше нет, – вырвалось у него.
– Поясни, – не въехал я.
Трехглазый покрутил головой, тщетно пытаясь подобрать слова, сбивчиво сказал:
– Никто бы не стал делать то, что сделали вы…
– В смысле?
Динк поморщился от неспособности выразить вслух свои ощущения.