Но на Артака из этого света холодным, застывшим взором глядела смерть… Это было сверкание меча, а не блеск жизни и радости. Артак впервые почувствовал страх перед богом. Ужасен был этот бог, посылающий смерть, когда от него ждут жизни! И Артак задумался над сущностью божественного. Оно было по ту сторону жизни. Там не было ни любви, ни улыбки, ни солнца, ни тепла… Там не журчали ручьи, не благоухали розы, не трепетали сердца в груди таких лучезарных существ, как Анаит… Там не было и Анаит, было лишь ее мраморное лицо и бледные руки, скрещенные на похолодевшей груди…
«Холод, могила, ужас!.. И к этому богу уходила Анаит. Как безжалостен этот бог!..» – с дрожью подумал Артак.
– И никаким бальзамом нельзя спасти ее, святая мать? – с мольбой спросил он, потрясенный словами монахини.
– Стрела была отравлена, князь! Нет надежды на исцеление.
– Отравлена… – горестно повторил Артак… Монахиня вновь оглядела Артака.
– Господь милостиво примет свою подвижницу и дарует ей блаженство. Помолимся же, князь, и будем радоваться!..
Монахиня пошла в церковь, испытывая счастье и радость: ведь она посылала на небеса подвижницу. Это было как бы даром отшельницы, проведшей жизнь на уединенной горе. Она посвятила себя уходу за больными, и когда ей удавалось поставить кого-нибудь из них на ноги, она не так радовалась, как тогда, когда присутствовала при отходе чьей-нибудь праведной души в мир иной.
Слова этой женщины с каменным сердцем обдали холодом Душу Артака. В бою он яи на один миг не чувствовал того смертного холода, каким повеяло на него от слов этого существа, бывшего как бы олецетворением смерти, вцепившейся когтями в свею жертву…
Артак не стал больше считаться с приличиями, подошел к келье и постучал в дверь.
Вышла Югабер, взглянула на него ласково и, улыбаясь, пропустила внутрь – Можно? – со страхом спросил Артик.
Югабер улыбнулась печально и мягко.
– Свят подвижник, князь! К нему каждый может подойти… Артака больно укололо в сердце: вот, значит, почему можно видеть Анаит. Он тихо, на носках, вошел в келью и остановился перед ложем Анаит. Раненая горела. Она лежала без сознания и не узнала Артака. Лоб ее был покрыт холодным потом. Артак обернулся, чтоб спросить о княгине Шущаник. Но Югабер, как видно, всю ночь бодрствовавшая у постели больной, уже заснула в уголке. Кого же спросить? Артак стоял рядом с Анаит, но как далек он был от нее, каким беспомощным и одиноким чувствовал себя!..
Внезапно Анаит подняла на него блестевшие от жара глаза, Артак не понял – узнала ли она его.
Он склонился над больной.
– Анаит!..
Не отвечая, Анаит грустно улыбнулась, вернее – чуть дрогнула ее пылавшая щека.
– Больно тебе? – спросил Артак.
Анаит пробормотала что-то бессвязное, но когда Артак повторил вопрос, она отрицательно покачала головой.
– Что же беспокоит тебя?..
Анаит не отвечала. Артак повторил вопрос.
– Ничего, спокойна я… – еле выговорила Анаит.
Артак умолк, чтоб не утомлять раненую. Единственное желание владело им – облегчить страдания Анаит, может быть, ее последние минуты… Нужно было забыть о себе, отречься от собственного счастья и стараться подбодрить, утешить, поддержать ее. Новое чувство владело Артаком: отдать все Анаит – и здоровье, и счастье, и самую жизнь, себе оставив смерть…
С этими мыслями Артак устремил взгляд на Анаит. И Анаит не отвела взгляда: ее глаза ласкали Артака, радовались его любви, они сами любили, они горели высоким воодушевлением, – любовь сочеталась в них с героической смертью.
Это был короткий миг достигнутого сверхчеловеческим усилием возврата сознания. Анаит знаком попросила Артака нагнуться. Артак стал на колени рядом с ее ложем, но Анаит беспокойно смотрела то на него, то на пол.
– Не надо на коленях… Сядь!
Артак взял подушку и присел рядом. Он провел рукой по лицу Анаит, наклонился и поцеловал ее. Но жар опять охватил больную и унес ее в забытье. Начался новый приступ боли, и Анаит вновь стала бредить. Артака сжигало желание хотя бы чем-нибудь облегчить ее страдания. Когда же он увидел, что Анаят делает над собой усилия, чтобы скрыть свои страдания, он понял, что надо откинуть в сторону стремление к личному блаженству – нужно уметь помочь страждущему существу прежде всего как человеку вообще, хотя это и было самое любимое существо. Нужно спасти жизнь Анаит как человека вообще и затем уже – как жизнь любимой им Анаит… Но как этого добиться?..
Югабер спала. Артак разбудил ее. Югабер исяугачно вскочила и с виноватой улыбкой подошла к ложу.
– Но что делает княгиня Шушаник? Где она?.. – с волнением спросил Артак, как будто госпожа Щушаник могла разрешить юпрос о жизни и смерти Анаит.
– Княгиня Шушаник у Старшей госпожи, князь! Ведь та нездорова, – объяснила Югабер. Артак упал духом.
– Что же будет с Анаит?
– Господь милостив, кчязь!.. – попыталась подбодрить его Югабер.
– А чем зачята госпожа Десгрик? – спросил Артак.
– Она в поле – подбирает раненых. С нею и ориорд Астхик…
