– Это лишь начало безвластия. Это мятеж против власги, против законности!
– Это – подвижничество, государь марзпан! – повысил голос Спарапет. – Крестьянин стал подвижником, воином родины. Нельзя поднимать руку на подвижника!
Васак не ответил. Он лишь глухим голосом приказал свиге следовать за ним. Уехали и нахарары, на площади остался лишь Вардан. Он окинул стоявших перед ним Атома и Амазаспа беглым взглядом и долго не произносил ни слова.
– Где он? Пусть подойдет ко мне тот крестьянин! – наконец, приказал он.
Пошли за Сааком. Он явился, окруженный группой крестьян, и встал перед Варданом.
Толпа с острым любопытством подалась вперед. Погос, Ованес-Карапет и с ними все те, которые давно мечтали увидеть Спарапета вблизи, поговорить с ним, опережая друг друга, спешили окружить Вардана. К ним примкнули также и вооруженные мечами крестьянки.
Стоявшие поодаль горожане, которых сдерживали воины, внезапно прорвали кольцо и гурьбой хлынули к Вардану. Сепух Давид безрезультатно пытался оттеснить их. Кузнец Оваким, Вараж, Маркос, бормотавший что-то невнятное дед Абраам и неистовый брат Зарэ прорвались сквозь ряды и подбежали к Вардану. раньше других Увидев это, оставили свои стоянки и прибежали к Вардану, несмотря на все запреты сепуха Давида, и воины различных нахарарских полков.
Никто не произнес ни слова. Все с блаженной улыбкой смотрели на Спарапета, следили за каждым его движением, радуясь уже одному тому, что он находится среди них. С острым любопытством и глубоким почтением рассматривали его рштунийцы. Блаженствовали Корюн и его товарищи-новобранцы. Стоя поодаль, Аракэл спокойно следил за происходящим.
Вардан глядел на стоявшего перед ним изувеченного мученика, перенесшего пытки и подвергшегося надругательствам. С перебитым носом, с обезобрахенным лицом, чудом сохранивший один глаз, этот человек вызывал острую жалость и ненависть к палачам.
– Это Деншапух сделал? – хмуро спросил Вардан.
– Деншапух-перс, Спарапет! – громко ответил Саак. – Деншапух-перс!.. Образ божий стер он с лица моего… Кто же воздаст за это?!
– За тебя воздаст народ армянский, брат-крестьянин! – так же громко отозвался Вардан. – Деншапух-перс не с одного с тебя стер образ божий, он хочет стереть образ божий со всего армянского народа!
– Если так, то какова же будет судьба народа армянского? Или опять будут делить народ на князей и крестьян да еще на мамгунов и рштунов?
– Знай, брат-крестьянин, что на бой этот поднялись и князь с крестьянином, и мамгун с рштунийцем, как ты сказал. Все мы стремимся к свободе, все мы – воины-подвижники во имя отчизны! Готовьтесь же к войне за свободу!
Все перекрестились. И в глубоком молчании, со странной безнадежностью и одновременно с надеждой прозвучал возглас Саака:
– Будем сражаться, Спарапет! Пойдем, сражаясь, из поколения в поколение: где-нибудь да блеснет свет и для нас!..
До глубины души взвознованный, Вардан взглянул на него, на толпу и печально покачал головой:
– Далеко еще до нашей свободы, трудно до нее добраться!.. Но мы пойдем с боями из поколения в поколение – и дойдем!
Он порывисто встал, еще раз обвел всех взглядом и направился с Атомом в Арташат.
Брат Зарэ посмотрел вслед Вардану затуманенными глазами и со вздохом протянул:
– Э-э-э!.. Хорош божий свет, хорош, да только попал он дракону в пасть!.. Этот поднялся, чтоб вырвать из пасти… Хватит ля силы? А горя-то ведь много, ох много!..
– Хватит! – своим грубым голосом перебил его Аракчл и, немного погодя, добавил: – Поможем, тогда хватит!.. Ему-то хватит, свою родину он вызволит! А ты вот что скажи: ведь кровь-то будет проливаться наша, а нашу родину он вызволит?
Вечерело. Тени поползли, вытянулись. Немного поодаль от костров беседовали усевшиеся в кружок крестьяне.
– Эх, нет на свете справедливости – вот откуда все горе! – твердил Езрас, уставившись глазами в землю.
– Есть справедливость! Должна быть! – возразил другой, не отводя взора от костра.
– Не быть ей, пока совесть своего голоса не подымет!
– А подымет ли когда-нибудь? – усмехнулся четвертый.
– Должна поднять! – с жаром подхватил Езрас. – Голос простого народа должен громом греметь, горы потрясать!
– Когда же это будет? Когда?
– Из всех веков и всех дней – будет век и день!.. Гром прогремит – и откроется судилище. И первым будет на суде говорить простой народ!
– А почему простой народ?
– Потому что он более всех обездолен! Значит, ему быть первым жалобщиком Жаждущему подай воды, народу дай справедливость!
– Правда истинная! – подхватили крестьяне.
– Нет края мучениям народным…
– Как морю края нет!..
– Эх, да разве только простому народу плохо? Вот в Масьяц-Вотне, говорят, человек один объявился, предрекает он: еще раз будет разрушен мир и еще раз снова воздвигнут! – задумчиво молвил Езрас.
– Зачем ему разрушаться, зачем заново строиться? Построен – и стоит! Чего в нем недостает? – удивился один из крестьян.
– Кособокий! Пусть построят заново, чтоб выпрямился!
– Истинная правда! – со всех сторон откликались крестьяне – Пусть построят заново-выпрямится… – с насмешкой повторил один. – Да когда же это будет? Когда?
