Хориша проснулась, с испугом схватилась за руку Арсена, как бы стараясь удержаться на краю пропасти – Арсен!.. Уезжаешь?
Арсен обнял ее, прижался устами к ее сонным глазам Хориша прикоснулась своим нежным лицом к щеке Аргона, но вдруг резким движением присела в постели:
– Уезжаешь?..
– Поцелуй, попелуй ее, сынок… – жалостливо и растроганно шепнула Фраваши Арсен крепко сжал Хоришу в ибъятиях.
– Дашь ли ты знать ему, наконец, дьявол тебя возьми? – послышался грубый мужской голос в темноте под окном.
– Да тише ты!.. – испуганно остановил его юлос Диштрии. – Здесь он…
– Ну, быстрей извести его! – чуть тише, но так же повелительно произнес мужчина.
– Из лагеря!.. – вскочил Арсен и поспешно начал одеваться. Хориша последовала его примеру.
– Ну, в чем дело? – спустившись вниз, обратился он к воину, освещенному светом лампадки, которую держала Диштрия.
– Приказано всем собраться, князь! – раздраженным голосом сообщил воин.
– Спешно это? – спросил Арсен.
– Да, спешно, князь! – с оттенком укоризны отозвался воин и, осмелев, добавил:- Не тяни, князь, едем немедленно!
– Но что случилось? – спросил Арсен, подходя к нему вплотную.
– Поход на кушанов, – вполголоса объяснил воин.
– Когда выступаем?
– На рассвете.
Подошла Фраваши с Хоришей и Ормиздухт.
– Сейчас? Немедленно? – тихо спросила Фраваши. Арсен озабоченно взглянул на нее.
У ворот послышались шаги, голоса. Один из сторожей подбежал к Фраваши.
– Что случилось? – спросила Фраваши.
– Госпожа, у входа та девушка армянка. Мы говорим ей, что сейчас ночь, никого не можем впустить, но она плачет, хочет видеть тебя.
– Впусти ее! – приказала Фраваши.
Из темноты выбежала Вараздухт и бросилась в ноги Фраваши:
– Спаси, госпожа!..
– Что случилось, дочь моя?
– Азарапет повелел схватить меня… Казнить меня хотят… Оклеветали меня, будто я распространяю слухи, обеляющие марзпана.
Вкратце описав свое положение, Вараздухт стала просить Фраваши устроить ей свидание с сестрой Михрнерсэ, чтоб вымолить у азарапета Персии прощение.
– Опасно это, дочь моя! – задумалась Фраваши. – Если откажет она тебе – простишься с жизнью…
– Пусть! Я объясню азарапету. Ведь я только говорила, что это марзпан повелел заключить в темницу персидских вельмож… Кнлзь, замолви слово за меня перед госпожой!.. – обратилась она к Арсену.
Арсен сжалился над нею.
– Исполни, мать, ее просьбу: ведь она говорила только правду. Если хотят покарать – пусть берутся за мятежника! Но он далеко… А девушку жалко.
– Да, да, матушка, – присоединилась к его просьбе и Хориша.
Фраваши согласилась приютить Вараздухт.
Даже в миг грозившей ей смертельной опасности Вараздухт заметила смятение, царившее кругом. Часто посещая эту семью, Вараздухт знала о близости, существовавшей между Арсеном и Хоришей. Когда взгляд ее пал на Арссна, стоявшсто рядом с армянским воином, на полные слез глаза Фраваши, Хороши и Диштрии, она преисполнилась таким острым желанием помочь им, что забыла об опасности, грозившей ей самой.
Хмуро и неодобрительно поглядывал на всех воин, опустив руку с плетью.
– Ну, в путь! – произнес Арсен.
Он подошел к Фраааши, склонился к ее руке. Фраваши горячо обняла его. Арсен повернулся к Хорише, поцеловал ее в лоб, который она подставила ему в каком-то оцепенении, простился и с остальными. Распахнулись ворота, схакун взвился под Арсеном Приближался рассвет. Восток начал алеть. Глухо плакала Диштрия. Хоркша и Фраваши еле сдерживали слезы.
– Да будут оплотом тебе Амеша Спента, благие блюстители! Путь добрый! – повторяла Фраваши.
В застланных слезами глазах Хоришн мелькали Арсен, его скакун… Долго смотрела она, пока холм не закрыл маячившие в полумраке очертания всадников. Теп чая рука Вараздухт коснулась ее плеча.
– Зайдем в покои, – шепнула Вараздухт и слегка потянула помертвевшую Хоришу за руку. Уединившись с ней, Вараздухт как бы забыла об угрожавшей ей опасности. Она обняла Хоришу, прижала ее голову к своей груди. Вараздухт испытывала невольную зависть к этой глубокой, самоотверженной любви, и счастье и горе которой были так велики. Чувство умиления охватило Вараздухт, она и сама жаждала глубокой и чистой любви. Мысли ее унеслись к Сюпийским горам, к обители «будущего царя армянского». У нее было теплое чувство к Арсену и Хорише, ко всем людям на земле, она готова была пожертвовать жизнью, чтоб помочь всем страдающим от любви. В этот момент Вараздухт была кротка и незлобива, как ягненок…
«Лишь бы спасся он!..» – молила она в душе.
