– Пришла колдунья, матушка? – шепотом спросила Астхик.
– Ах, зачем ей приходить, чем она может помочь? Ведь мы не знаем, чем больна Анаит.
– Узнаем, матушка! Когда-нибудь узнаем…
– Будь она проклята, эта болезнь! Анаит с укором взглянула на мать:
– Не надо, матушка…
Мать через силу улыбнулась, горестно глядя на нее.
Дверь распахнулась. В сопровождении старой смуглой женщины вошел пожилой мужчина с суровым лицом; из-под густых бровей он оглядел Анаит и, подойдя, стал у изголовья. Это был отец девушек.
– Как она? – спросил он раздраженным голосом. Мать, с опасением взглянув на него, промолчала – Как тебе? – обратился он прямо к Анаит.
– Ну зачем спрашивать?.. Она больна, – ответила вместо Анаит мать.
Он задумался, затем вновь обратился к жене:
– Когда же она поправится?
Жена, очевидно, привыкшая к его странностям, ответила:
– Не знаю, увидим… Отец обратился к Анаит:
– Ты сама мне скажи, когда ты поправишься?
– Не знаю, отец, – слабо и грустно отозвалась Анаит – Как это не знаешь – Не в моей воле болезнь моя.
– А в чьей же?
– В божьей воле.
– Мне нет дела до бога! – гневно возразил отец Анаит. – Поправляйся, слышишь?! Чтоб к завтрашнему дню ты была здорова! – И он обратился к старухе:
– Приступай к заклинаниям!
Старуха с таинственным видом достала из за пазухи завернутые в тряпицу засушенные травы и цветы и, осыпая ими ложе Анаит, начала нараспев свои заклинания:
– Сыплю розы – розой тебе расцвести!.. Лилией, жасмином, нарциссом! Боль твоя – как трава засохнет, как лист опадет. Сердце твое зацветет!
Затем, достав какую-то лепешку, она большим пальцем отковыряла кусочек:
– Вот вороний жир, вот толченая тигровая кость. Покушай – и пройдет твоя болезнь.
Анаит не взяла протянутого ей кусочка.
– Бери! – приказал отец Анаит знала непреклонный нрав отца, – взяла и через силу проглотила.
– Сандарамета велением, дэвов волхвованием, боль твою – ветеркам, от ветерков – морю, морю – ее поглотить, бездне – выпить. Да сгинет бесследно и безвозвратно боль твоя!..
Отец с нетерпением и тревогой ждал действия снадобья.
– Ну, полегчало? – справился он – Полегчало, батюшка! – отвечала Анаит, чтоб избавиться от дальнейших расспросов.
– Ну смотри же, завтра едем домой!
Анаит, с ужасом взглянув на него, побледнела, но промолчала, не смея прекословить суровому отцу.
Отец вышел. Мать с нежностью обняла Анаит, шепнула:
– Не дам увезти тебя, не бойся! Сама слягу и притворюсь больной, заставлю отложить отьезд.
– Как ты себя чувствуешь, Анаит? – ласково обратилась к больной вошедшая в опочивальню молодая женщина. Она казалась старше Анаит и Астхик. Ее гордая осанка говорила о том, что она знает свое значение в доме.
– Хорошо, сестрица, – ответила на ее вопрос Анаит.
– Поправляйся же, поправляйся скорее, чтоб быть здоровой, когда приедет мой супруг. Он не простит нам, если застанет тебя в постели.
Анаит задумчиво улыбнулась, печально глядя на княгиню.
– Ах, сестрица! Я боюсь – не поправиться мне! – со вздохом проговорила она.
– Нет, нет, выздоравливай скорей, бога ради! – повелительно сказала та.
Супруга князя Рштуни привыкла говорить со всеми повелительным тоном, даже когда хотела проявить нежность. Она была похожа на Анаит, но полнее и величавее ее.
– Смотри же, Анаит, выздоравливай, – я повезу тебя в Аштишат! – повторила она, уже выходя из опочивальни.
Встала и мать, ласково пригладила кудри Анаит и вышла вслед за старшей дочерью. Удалилась и старуха.
– Анаит, подойди к окну, хотя бы ненадолго, – попросила Астхик.
Анаит устало глядела на сестру, молящим взглядом отклоняя предложение.
– Нет, нет, подойди – увидишь, тебе легче станет, – настаивала Астхик.
Она подбежала, обняла Анаит. С ее помощью больная встала, подошла к окну и опустилась на скамеечку.
Перед ее глазами открылось глубокое, как пропасть, ущелье, тянувшееся до самого Бзнунийского моря. Со дна ущелья полз наверх туман, похожий на белоголового дракона, пригретого первыми лучами солнца. Унылая дорога терялась в скалах. В глубине небес, словно далекое облако или столбы пыли, проступали горы. Там… там находился он, ушедший, затерявшийся вдали! Он забыл Анаит, перестал ее любить и ушел далеко-далеко, к прекрасным девушкам других краев… – Далеко-далеко!.. – вслух проговорила Анаит.
Астхик обняла сестру и, склонив голову ей на плечо, мечтательно устремила взор на далекие горы.
На персидском плоскогорье было еще довольно холодно. Хосров с Кодаком и Гютом верхом пересекали песчаные степи. От скуки и усталости они молчали; каждый из них перебирал в уме козни, которые ковал против другого. Это как бы укорачивало долгий путь. Сладостна была надежда на то, что в некий счастливый день через труп поверженного соперника придет удача.
Трудности сделались еще более ощутимы после того, как стало известно, что незачем ехать в Тизбон: Азкерт выехал в область Апар, граничащую со страной кушанов. Стало очевидно, что и азарапет будет там; приходилось поворачивать в Апар.
