— А что у него вышло с армянами? — равнодушно переспросил Вардан.
— Да армяне считают его чуть ли не изменником!..
Вардан почувствовал, что Гадишо раскидывает ему сети. И когда Гадишо начал осторожно порицать действия Васака, желая этим замаскировать свое сообщничество с ним, Вардан отпарировал его выпад: он и сам стал осуждать Васака, вместо того чтоб его защищать, надеясь этим усыпить бдительность Гадишо. Но проницательный князь Хорхоруни легко разгадал его маневр и согласился с его мнением. Все было понятно, — но не совсем. Однако взгляд Гадишо все-таки не отрывался от раны на руке Вардаеа, Один раз он спросил о ней и получил неопределенный ответ; спрашивать вторично было бы неосмотрительно.
Вардан чувствовал какую-то скованность в поведении Гадишо, но объяснить ее себе не мог. Он стал тщательнее следить за направлением взгляда Гадишо, за тем, как часто и насколько внимательно разглядывает тот его рану.
— Когда ты выехал из Огакана, Спарапет? — спросил Гадишо.
— Этой ночью.
— Значит, ты всю ночь провел в седле и устал, конечно?.. Позавтракай и приляг отдохнуть…
Гадишо закинул удочку, но успел замести следы…
— Ничего, ехали мы спокойно, — ответил Вардан.
— Ну конечно, спокойно! — согласился Гадишо. — Дорога ровная, коням легко. Хотя в темноте нетрудно и споткнуться… Гадишо ходил вокруг да около…
Вардан нанес ему скрытый удар:
— Все может случиться… если должно случиться…
— Ну да! — согласился Гадишо.
Но пора было перейти к делу. Вардан сообщил о цели своего приезда, напрямик заявив, что должен произвести смотр княжескому полку.
Скрывая свое недовольство, Гадишо приказал дворецкому:
— Передай от моего имени князю Хорену: пусть выведет отряд на берег моря!
Дворецкий исподлобья посмотрел на Гадишо, перехватил его многозначительный взгляд и неохотно вышел.
Когда Вардан и Гадишо выехали из замка, собравшийся на площади народ заволновался и бросился к Вардану.
Гадишо мрачно разглядывал толпу, которая восторженно приветствовала Спарапета.
Конница и пехота были скоро выстроены вдоль берега. К Вардану подъехал молодой князь Хорен Хорхоруни и благоговейно склонился к его руке. Вардан поцеловал его непокрытую голову; он давно знал молодого князя.
— В добром ли здравии князья Атом и Артак? — спросил юноша застенчиво, с любовью глядя на Вардана.
— Ждут тебя с отрядами! — весело ответил Вардан, уже забывая свое намерение во что бы то ни стало расследовать историю с покушением.
Спарапет не мог думать ни о чем другом, когда видел войско. Он подъехал к коннице. Скакуны беспокойно мотали головами, отгоняя мух. Тысячи юных, но суровых глаз были обращены к Вардану. Молодые воины с резко очерченными гордыми лицами казались орлами в человеческом облике, — только приказать, и они ринутся в свой орлиный полет!
Вардан осенил их крестом. Бойцы тоже перекрестились.
— В добром ли вы здоровье, молодцы? — спросил Вардан.
— В добром здоровье, Спарапет… — загремело в ответ.
Глядя на них ласковыми глазами, Вардан проехал перед строем и направился к пехоте. Опираясь на копья быстроногие, широкоплечие стрелки изредка показывали свои укрытые за щитами лица.
Вардан обратился к воинам с приветственным словом:
— Я знаю, братья, что среди вас нет ни одного труса! — начал он. — Закаляйте себя, берегите коней, проводите учения, — близится час испытания! Князь ваш государь Гадишо и ближайший ваш начальник князь Хорен с чистой совестью могут теперь смотреть в глаза народу нашему. Да придаст вам силы любовь к отчизне, дети мои. Будьте здоровы!
Вардан повернулся к Гадишо:
— Вид и вооружение надежны. Ну-ка! — предложил он Хорену.
Хорея громко скомандовал:
— Отряды, стройся!…
Отряды развернулись, построились и приступили к военным упражнениям.
Выставив щиты и подняв копья, медленно начиная свой бег, двинулась вперед пехота; затем, потрясая копьями в воздухе м постепенно ускоряя бег, она стремительным броском кинулась вверх по холму. Мелкими отрядами воины окружили холм со всех сюрон и, взяв в кольцо воображаемый отряд неприятеля, с победными кликами воткнули копья в вершину холма.
Вслед за пехотой выступила конница. Мгновенно сорвавшись, она пустилась вскачь по широкому побережью. Комьями летели песок и галька, земля дрожала от конского топота, и через мгновенье отряд чернел уже вдали, словно тень тучи, пронесшейся над побережьем.
Затем начался бой конницы и пехоты. Отряды перемешалась, нападая, отбегая и сшибаясь с громкими кликами. Стук мечей о щиты, звон копий, ржание коней, оглушающий топот — все смешалось. Пыль поднялась к небу столбом.
Напрасно командовал Хорен: «Отбой!…» Его никто не слушал. Но вот знаменосцы взмахнули знаменами. Это подействовало. Схватка прекратилась, и воины, тяжело дыша, построились.
Разгоряченный, обливающийся потом, Хорен подъехал к Вардану. Тот повернулся к Гадишо и весело произнес:
— Молодцы у тебя в отрядах, князь!
— И молодец начальник! — улыбнулся Гадишо, глядя на Хорена.
Вид войска, красота боя, молодая отвага воинов заставили и Вардана и Гадишо на миг забыть глухую взаимную вражду. Освеженные и радостные, с улыбкой смотрели они на отряды и друг на друга.
