— Теперь они принесли эту весть в Армению! — с ужасом вымолвил Вардан. — Что будет?
— Будь что будет!
— Но наш стыд! Наш позор!..
Вардан застонал.
Прозвучали трубы. Все сели па коней и построились. Вышел Азкерт с Михрнерсэ и придворными, и все склонились перед ним.
Азкерт поднял руку и обратился к нахарарам:
— Доверяю вам семьсот жрецов и воинский отряд! Повелеваю с их помощью в кратчайший срок закончить обращение армян в закон маздаизма и сейчас же возвратиться с войском, чтобы продолжать войну с кушанами.
— Будет исполнено! — за всех ответил Васак. Заговорил выступивший вперед могпэтан-могпэт.
— От навасарда к следующему навасарду должны быть закрыты все церкви, а имущество их передано казне. Священникам строго запретить поддерживать старую веру. Жены нахараров должны получать воспитание у жрецов. Введите многоженство. Девушки должны сожительствовать со своими отцами, и сестры — с братьями. Все это должно быть введено в течение одного года. Идите с миром!..
Его сменил Мушкан Нюсалавурт, зычным голосом скомандовавший:
— Полк арийцев, вперед!..
Конный отряд двинулся за своим командиром. Далее следовали нахарары, которых сопровождали, в знак особого почета, Михрнерхэ и Мушкан Нюсалавурт. Шествие прошло по многолюдным улицам города. Дойдя до дворца Михрнерсэ, ехавшие остановились, чтобы попрощаться с Михрнерсэ. В этот момент из дворца выбежали Бабик и Нерсик. Им нужно было пройти мимо Вардана. Бабик обратился к Вардану:
— Возьми нас к себе в отряд, Спарапет!
Вардан с изумлением взглянул на Бабика, не расслышав или не поняв его.
Мальчики подбежали к Васаку и пожаловались, что им не дают коней и не позволяют выходить из дому; они указали на двух рослых воинов, которые издали следовали за ними.
— Вы остаетесь здесь! — сказал им Васак.
— Почему? — с изумлением спросили братья.
— Вам нужно остаться, чтобы получить образование…
— Нам не нужно никакого здешнего образования! Возьми нас с собой! — возразил Бабик с испугом и волнением.
Михрнерсэ ждал. Нельзя было задерживать его… Васак побaгровел и раздраженно приказал:
— Сейчас же возвращайтесь во дворец к азарапету!
— Мы не хотим оставаться! Отец, возьми нас!.. — заплакал Нерсик.
— Он оставляет нас, чтоб нас здесь убили! — воскликнул Бабик.
— Ну, скорей! Уходите! — крикнул Васак. — Я скоро вернусь…
Он спешился, обнял сыновей, поцеловал их и почтительно склонился перед Михрнерсэ и Мушканом.
— Ну!.. — сурово и гневно обратился он к детям. — Идите!
Он повторил прощальные приветствия Михрнерсэ и Мушкану и подал знак к отъезду. Бабик и Нерсик громко рыдали, вырываясь из рук удерживавших их прислужников… Нахарары обменивались прощальными речами с Михрнерсэ и Мушканом. Михрнерсэ хмурым взглядом торопил их…
Бабика и Нерсика силой увели во дворец, и Васак, вновь подав знак двигаться, обнял Гарегина Срвантцяна, Арсена и других нахараров.
Отчетливо предстала родина перед мысленным взором Вардана. Родина, которая на Айраратской равнине освятила вынесенное в Арташате решение.
Как встретит его армянский народ? Перебежавшие из Персии воины и священники уже разнесли, наверно, зловещую весть… Пожаром пылает вся страна…
Вардан представил себе этот пожар: обезумевшая мать, жена, сын и тысячи людей пронеслись перед его мысленным взором… Со жгучим упреком глядели они на него и спрашивали, качая головой:
— Это и есть ваш обет?
После отъезда нахараров в Персию тревога и смута охватили всю Армянскую страну. Остальные нахарары, разъехавшиеся после Арташатского собрания по своим уделам, с нетерпением ждали вестей из Персии.
В стране создалось неопределенное, невыносимо тягостное положение.
Азарапет Вехмихр, Деншапух и могпэт Ормизд, которые из страха перед восставшим населением Айраратской равнины поспешили скрыться в Сюнике, вновь подняли головы после отъезда нахараров и пытались через сборщиков податей еще туже затянуть петлю на шее парода. Эти сборщики врывались в селения и монастыри и обирали их с беспримерной жестокостью.
Насилиям и вымогательствам — столь же безжалостным — подвергались и города и даже столица. Поборы выколачивались непомерные, чуть не в десять раз превышавшие обычные размеры. Спорщики не останавливались перед избиениями и даже убийствами, явно стремясь довести народ до отчаяния и вынудить его отречься от веры.
В результате этих притеснений к восставшим жителям Арташата и Акори начало присоединяться население и других дальних уделов. Ища спасения, люди покидали родные места. Толпы их можно было встретить всюду — и на дорогах и в населенных пунктах; они громко сетовали на свою судьбу, возмущаясь насилиями персов и бездействием нахараров.
