— Госпожа, государь марзпан повелел ему в два месяца закончить изучение персидского языка А он не идет на урок… — Он говорил по-персидски.
— Почему именно в два месяца? — переспросила Парандзем по-армянски.
— Ведь они в Персию едут, — ответил юноша опять-таки по-персидски.
— В два месяца изучить персидский! Когда же изучать армянский?! — возмутился Бабик.
Наставник презрительно ухмыльнулся:
— Вы персам должны служить. К чему вам армянский язык? Бабик так толкнул его ногой, что тот ударился головой о стену. Дрожа от злобы, глубоко оскорбленный наставник обратился к Парандзем:
— За что он меня бьет? Что я такого сказал? Ведь скоро вы все станете персами! — уже с явным намерением уязвить настаивал он.
— Вон отсюда! — вздрогнув, крикнула Парандзем. — И чтоб ты не смел ходить к моим детям!
Что-то бормоча себе под нос, наставник направился к выходу.
— Ну-ка, постой! — гневно приказала госпожа. Тот остановился.
— Не смей ворчать, когда находишься у меня в покоях! Понял?!
Тот не ответил.
— Не смей ворчать, когда находишься у меня в покоях! — повторила госпожа. — Понял? Отвечай!
— Понял, — пробормотал наставник по-персидски.
— Отвечай по-армянски, негодяй! — прикрикнула Парандзем. Наставник злобно взглянул на нее и ответил вновь по-персидски:
— Я не армянин, я перс.
Дзвик подбежала, чтоб вышвырнуть его вон, но Парзндзем остановила ее и обратилась к молодому человеку:
— Ты даже не перс. Раб — не перс!.. Раб всегда остается пресмыкающимся гадом. Теперь уходи!..
Наставник удалился, кусая губы.
Бабик и Нерсик вышли. Парандзем металась по комнате. Она почувствовала, что в присутствии детей не следовало заходить так далеко и выдавать свои взаимоотношения с супругом. Но то, что Васак так открыто уединился с Вараздухт, вывело ее из себя. Она не могла не дать выхода своему возмущению.
— У меня он отнимает детей, у детей отнимает родной язык — сквозь рыдания повторяла оскорбленная женщина. — Много отнял он у меня, но я прощала… Лишь бы детей мне оставил!
Внезапно ворвался Васак. Он побледнел от ярости и тяжело дышал. В такие минуты он бывал страшен. Следом за ним показался персидский наставник. Но он только переступил порог и остановился у занавеса, боясь встречи с госпожой. Васак глянул на Дзвик и приказал:
— Позови Бабика и Нерсика!
Дзвик вышла. Васак молча расхаживал по комнате, ни разу не взглянув на Парандзем. Но и Парандзем на него не смотрела. Вошли Бабик и Нерсик. Сверкая глазами, Васак приказал:
— Сейчас же ступайте на урок персидского языка! И отныне не сметь говорить по-армянски! Будете говорить только по-персидски. Поняли?
Мальчики молчали.
— Кому я говорю?? — прикрикнул Васак.
— Я армянского не оставлю! — упрямо заявил Бабик, исподлобья глядя на отца. В эту минуту мальчик был очень на него похож.
— Подойди сюда, — не повышая голоса, приказал Васак. Бабик подошел.
— Бей! Персам служить я все равно не стану! Васак ударил его по лицу.
— Хоть убей! Не буду слугой персов!..
Васак повторил удар.
— Ты осмеливаешься противиться мне?
— Да! Персам я служить не буду!
Лицо Васака исказилось, а глаза налились кровью; казалось, сейчас они выскочат из орбит. Он повалил Бабика наземь и в каком-то исступлении стал избивать его. Никто не осмелился вмешаться. Молча, с ненавистью смотрела Парандзем на мужа. Дзвик прижалась к стене. Нерсик не сводил с отца испуганных глаз. Зато персидский наставник с безмерным упоением взирал на происходящее.
Васака выводило из себя молчание Парандзем. Это молчаливое осуждение только усиливало его ярость. Но еще сильнее бесило его то, что и Бабик не произносил ни слова и не просил пощады.
Наконец, Васак прекрати, избиение. Он с трудом перевел дыхание и, глядя на посиневшего от боли и бессильной злобы Бабика, гневно повернулся к Парандзем:
— Превратила мой дом в церковь… Восстанавливаешь детей против меня?! Закачаешься ты у меня на виселице вместе с твоими детьми…
Парандзем взглянула на мужа без страха. Глаза ее сверкали Васак прочел в них благородное возмущение, и это подействовало на него сильнее всяких слов. Он отвернулся и приказал персидскому наставнику:
— Уведи их и приступи к занятиям. Если они будут говорить по-армянски — не сносить тебе головы!
— Как прикажешь, государь… — скороговоркой пролепетал тот, взглядом приглашая Бабика и Нерсика последовать за ним. Мальчики вышли. Васак обратился к Парандзем:
— Если еще раз повторится подобное, я их прикончу! Отныне в моем доме армянской речи слышно не будет!
Он быстро удалился.
Опасаясь новой беды, Дзвик побежала вслед за ним. Предчувствие не обмануло ее: из комнаты Бабика послышался какой-то грохот. Дзвик вбежала туда. Бабик повалил наставника и избивал его. Кровь лилась уже у того из рта и из носа. Он хрипел, пытался вырваться, звал на помощь, но Бабик все бил и бил его, не помня себя.
— Бабик!.. Бабик!.. — кинулась к нему Дзвик. — Оставь, оставь его!
