— Эх, ягненок мой, вместе со слезами уходит от нас и слабость наша. Сегодня мы еще мягкосердечны — завтра будем мужественны. Завтра я должна быть в состоянии поднять меч на него… Так я поклялась перед народом!
Зохрак с благоговением обнял и поцеловал мать.
— Через огонь придется нам пройти, — продолжала госпожа Дестрик, — чтоб народ смог найти себя, воспрянуть духом! Но мы воины родины, и должны вести себя как подвижники. А у подвижника нет никого — ни родителей, ни детей!.. Мы принадлежим народу и родине. На нас смотрит страна! Боже, поддержи нас!
Жена Спарапета хотела заглушить тревогу своего сердца, побороть человеческую слабость. Ее мучило то, что народ верил в Вардана, в его преданность родине. Это было самым страшным и мучительным.
В шлеме и панцире, с мечом на боку госпожа Дестрик имела мужественный вид.
— Возьмите меч Спарапета Мушега и легкий шлем для Старшей госпожи! — приказывала она слугам.
Она пошла к усыпальнице, где все ждали ее молча и не двигаясь с места.
Старшая госпожа спросила:
— Принесли меч?
— Принесли, Мать-госпожа!.. — отозвалась Дестрик, с любовью глядя на нее.
До сих пор у всех еще мелькала надежда, что Старшая госпожа переменит свое решение. Но она твердо стояла на своем.
Мать Спарапета стала над могилой Амазаспа Мамиконяна. Егишэ и остальные последовали ее примеру.
Старшая госпожа громко обратилась к крестьянам:
— Страна Армянская, родная земля, с тобой будет непобедима несчастная мать твоего Спарапета!.. Прими мою кровь!
— Приемлем… Да будет! — загремели со всех сторон голоса крестьян.
— И да сохранит господь страну родную! — воскликнула Старшая госпожа, осеняя их знамением креста.
Она твердым шагом направилась к замку; все последовали за нею. В большом зале все снова сели полукругом.
Госпожа Дестрик чувствовала потребность заглушить скорбь сердца рассказом о возвышенных и героических деяниях. Она приказала достать дорогие сердцу армян книги и рукописи и раздать присутствовавшим. Среди рукописей были и священное писание, и отрывки из исторических трудов Агафангела и Мовсеса Хоренаци, и книги, повествующие о родословной дома Мамиконянов.
Княгиня Шушаник взяла священное писание, подозвала Аааит и Астхик и принялась с ними читать. Иногда прерывая чтение, она беседовала с девушками о подвижничестве. Она понимала, как тяжело на душе у Анаит: ведь среди отступников был и Артак!.. Как должна была поступить Анаит?
Княгиня Шушаник заметила волнение девушки. Но в сердце этой доброй женщины теперь царили чувства воина, прежняя мягкость исчезла.
— Не надо, Анаит, не грусти! — шепнула она. — Если он и впрямь отрекся — он для тебя умер! А мертвого не ждут! Выбрось его из сердца!
Анаит опустила голову.
— Выбрось его из сердца, говорю! Артака нет. Надень черные одежды скорби, оплачь его… Холодной водой полей могилу, чтоб скорей остыло сердце!..
Но Анаит была не в силах совладать с горем: она с плачем прижалась к сестре.
— Что ж, ты хочешь огнепоклонника принять в свои объятия? Слушать наставления жрецов? Хочешь и сама отречься от родины? Хорошо же ты будешь тогда украшать рисунками рукописи, читать отца истории нашей Мовсеса Хоренаци и уподоблять супруга своего потомкам Гайка!.. Нет, Анаит, отрекись от него!..
Ярость княгини Шушаник была направлена не только против Артака, но и против отца. Как он мог пойти на отречение, предаться персам? Она не спрашивала себя: что же мог сделать человек в условиях, в каких находился Вардан? Пойти на гибель? А какая была бы от этого польза родной стране?
Как бы для того, чтобы заглушить в себе эту мысль, она с еще большей суровостью обрушила свои упреки на голову бедной Анаит.
— Преклони колена, дочь моя, молись и выбрось его из сердца навсегда!.. — приказывала девушке княгиня Шушаник. — Затем она обратилась к Астхик: — А ты благодари господа, что у тебя нет нареченного, от которого тебе пришлось бы отрекаться!.. Молитесь, готовьтесь к подвижничеству!..
Анаит и Астхик отошли в угол, начали молиться. Молча смотрел на них Егишэ. Казалось, он за тем и прибыл, чтоб вырвать из сердца Анаит весенний цветок жизни… Тяжело и непонятно было девушкам: как можно изгнать любимого из любящего сердца?!
