С налившимися кровью глазами Вардан отдернул полог шатра и обратился к воинам и к ополченцам:
— Судите вы — кто прав и кто виноват!..
Поднялся грозный ропот. Тысячи рук судорожно сжимали камни. Еще миг — и вспыхнет ярость, засвистят в воздухе камни… Гадишо, дрожа, обратился к Васаку:
— Скажи народу слово примирения! Скорей!.. Не время было раздумывать. Нужно было спасти то, что было дороже всего.
Васак быстро вышел из шатра, стал перед полками и народом:
— Столь же отважными, какими я вижу вас теперь, будьте и в войне с арийцами!.. Да будет предано забвению прошлое…
Вардан в молчании ждал народного суда. Это чувствовали и Васак и Гадишо.
— Идите сокрушите атрушаны! — крикнул народу Васак.
— Да будет так!.. — загремел народ.
Подкупленная этим искренне прозвучавшим призывом, толпа бросилась к лагерным атрушаинам и со всей силой своего гнева забросала их камнями. Потом все вновь собрались перед шатром Васака и загремели:
— Давайте нам сюда персов!..
Деншапух захлебывался подступившей желчью и что-то бормотал себе под нос. Дарех свирепо глянул на толпу, но ее грозный рокот заставил его съежиться. Деншапух встретился глазами с Васаком, которого ни на миг не покидала смелость.
Если опасность грозила Деншапуху, то она грозила и Васаку. Но Васак сумел ухватиться за удобный случай: он почувствовал, что среди приверженцев Вардана начался разлад и что этот разлад можно использовать. Надо было только притвориться искренним и проявить бесстрашие.
И Васак потребовал:
— Не трогать персов!.. Их мы будем судить в Арташате… Я ставлю это условием моего примирения с вами. — И он обра тился к Нершапуху: — Вот мои условия: союз с Византией, с гуннами, иверами и агванами; единение среди всех наших нахараров и нахараров армянских областей в Византии; сильное государственное войско. Будет так — я с вами, против персов! В противном случае поступайте со мной, как вам будет угодно.
Васак говорил почти искренне: ведь он начинал чувствовать себя хозяином положения…
— Принимаю твои условия! — ответил Нершапух.
— Я тоже! — отозвался Шмавон.
— Также и я! — произнес Ваан Аматуни, желая таким образом укрепить связь с этими двумя отколовшимися приверженцами Вардана.
Удар был очень силен. Вардан сдержался, отложил встречный удар на будущее время. С чувством глубокой горечи он почувствовал, что, если не считать двух-трех преданных ему нахараров, он одинок. Правда, с ним народ, но народ еще очень слаб и неорганизован. Значит, провалилось дело, не удалось, полетело в бездну. Вытащи его теперь!..
Он молча удалился в свой шатер. Нершапух, Ваан Аматуни и Шмавон последовали за ним.
— Ты хочешь втянуть в опасную игру всю Армянскую страну! — бросил ему с упреком Нершапух.
— Всю Армянскую страну — да! — упрямо подчеркнул Вардан — Война войной остается.
— Да просветит тебя господь! — промолвил Нершапух, крестясь. — Слушай же мое последнее слово, Спарапет: если ты не помиришься с марзпаном и не примешь его условий — считай, что и я против тебя!
— Государи! Объединяйтесь с ним! Но я — не с вами. Вот я, простой смертный, говорю вам прямо: всю страну Армянскую я подниму! Встанет народ и снесет все: и наши нахарарские полки и вместе с ними нас — и сам сумеет защитить свою родину! Поступайте, как знаете. С вами я дела больше не имею.
Нершапух удалился. Следом за ним вышел и Шмавон.
Остался один Аматуни, подавленный, с опущенной головой.
— Тянем мы, тянем, преступно медлим, оставляем народ без помощи!.. — с горечью махнул рукой Вардан.
— Знаю, я знаю! — с болью отозвался Ваан Аматуни. — Но ведь нахарары к нам не присоединятся. Они ставят непременным словием помощь Византии, гуннов, иверов, агванов, нахараров отошедших к Византии областей… Они требуют создания общегосударственного войска… Ты должен уступить им, нет у тебя выхода!..
— А кто противится этой помощи? Кто выступает против создания общегосударственного войска? Мало еще сил у народа, не подготовлен еще он. Но он должен подготовиться!.. Надо его готовить! А вы теряете время… драгоценное время…
Оставшись наедине со своими приверженцами, Васак долгое время хранил молчание. Молчали и присутствовавшие. События ошеломили их, не дали возможности подсчитать, сколько ударов было ими нанесено и сколько получено и каково значение этих ударов. Персидские воины и жрецы разбежались. Но ведь в конце концов соберутся они где-нибудь, что-нибудь предпримут… Что сейчас думают персидские сановники? Что они говорят о сторонниках Васака?.. Недовольны ими или входят в их положение?..
— Ну, и что же получилось, как все обернулось? Что с полками, с военачальниками нашими? Так они и должны остаться в плену у этих?.. — раздраженно воскликнул Пот.
— Таронец восстал против персидской державы, и он обречен! — заявил Васак. — Но если мы сумеем подавить восстание раньше, чем выступит Азкерт, — обречены и мы! Нужно подготовиться. В этом наше спасение!..
— Но мы были унижены на глазах у простолюдинов!.. — скрипнул зубами Гют.
