— Скажу слово истины, не обижайтесь вы на него, государи нахарары, и ты, Спарапет! — начал он сдержанно и с достоинством. — Знаем мы: уж так положено, чтобы вы по-своему жили, мы — по-своему. Да только неведомо вам горе простого народа. А мы из-за этого горя сюда и пришли. Так не невольте нас, дайте нам повоевать с горем нашим!
Вардан не нашелся что ответить, промолчал.
Мрачная подавленность царила среди князей. Васак чувствовал себя настолько глубоко оскорбленным, что у него хватало сил лишь на то, чтобы молчать, скрывать свое унижение и не давать повода для нового унижения. Он чувствовал, что с каждым часом его положение делается все более и более шатким, и еще неизвестно, чем все может кончиться.
Слово взял Вардан:
— Горестно и мне, государь марзпан, что простой крестьянин дошел до такой неслыханной дерзости. Не надо было давать повода…
Васак с холодным высокомерием отозвался:
— Это лишь начало безвластия. Это мятеж против власги, против законности!
— Это — подвижничество, государь марзпан! — повысил голос Спарапет. — Крестьянин стал подвижником, воином родины. Нельзя поднимать руку на подвижника!
Васак не ответил. Он лишь глухим голосом приказал свиге следовать за ним. Уехали и нахарары, на площади остался лишь Вардан. Он окинул стоявших перед ним Атома и Амазаспа беглым взглядом и долго не произносил ни слова.
— Где он? Пусть подойдет ко мне тот крестьянин! — наконец, приказал он.
Пошли за Сааком. Он явился, окруженный группой крестьян, и встал перед Варданом.
Толпа с острым любопытством подалась вперед. Погос, Ованес-Карапет и с ними все те, которые давно мечтали увидеть Спарапета вблизи, поговорить с ним, опережая друг друга, спешили окружить Вардана. К ним примкнули также и вооруженные мечами крестьянки.
Стоявшие поодаль горожане, которых сдерживали воины, внезапно прорвали кольцо и гурьбой хлынули к Вардану. Сепух Давид безрезультатно пытался оттеснить их. Кузнец Оваким, Вараж, Маркос, бормотавший что-то невнятное дед Абраам и неистовый брат Зарэ прорвались сквозь ряды и подбежали к Вардану. раньше других Увидев это, оставили свои стоянки и прибежали к Вардану, несмотря на все запреты сепуха Давида, и воины различных нахарарских полков.
Никто не произнес ни слова. Все с блаженной улыбкой смотрели на Спарапета, следили за каждым его движением, радуясь уже одному тому, что он находится среди них. С острым любопытством и глубоким почтением рассматривали его рштунийцы. Блаженствовали Корюн и его товарищи-новобранцы. Стоя поодаль, Аракэл спокойно следил за происходящим.
Вардан глядел на стоявшего перед ним изувеченного мученика, перенесшего пытки и подвергшегося надругательствам. С перебитым носом, с обезобрахенным лицом, чудом сохранивший один глаз, этот человек вызывал острую жалость и ненависть к палачам.
— Это Деншапух сделал? — хмуро спросил Вардан.
— Деншапух-перс, Спарапет! — громко ответил Саак. — Деншапух-перс!.. Образ божий стер он с лица моего… Кто же воздаст за это?!
— За тебя воздаст народ армянский, брат-крестьянин! — так же громко отозвался Вардан. — Деншапух-перс не с одного с тебя стер образ божий, он хочет стереть образ божий со всего армянского народа!
— Если так, то какова же будет судьба народа армянского? Или опять будут делить народ на князей и крестьян да еще на мамгунов и рштунов?
— Знай, брат-крестьянин, что на бой этот поднялись и князь с крестьянином, и мамгун с рштунийцем, как ты сказал. Все мы стремимся к свободе, все мы — воины-подвижники во имя отчизны! Готовьтесь же к войне за свободу!
Все перекрестились. И в глубоком молчании, со странной безнадежностью и одновременно с надеждой прозвучал возглас Саака:
— Будем сражаться, Спарапет! Пойдем, сражаясь, из поколения в поколение: где-нибудь да блеснет свет и для нас!..
До глубины души взвознованный, Вардан взглянул на него, на толпу и печально покачал головой:
— Далеко еще до нашей свободы, трудно до нее добраться!.. Но мы пойдем с боями из поколения в поколение — и дойдем!
Он порывисто встал, еще раз обвел всех взглядом и направился с Атомом в Арташат.
Брат Зарэ посмотрел вслед Вардану затуманенными глазами и со вздохом протянул:
— Э-э-э!.. Хорош божий свет, хорош, да только попал он дракону в пасть!.. Этот поднялся, чтоб вырвать из пасти… Хватит ля силы? А горя-то ведь много, ох много!..
— Хватит! — своим грубым голосом перебил его Аракэл и, немного погодя, добавил: — Поможем, тогда хватит!.. Ему-то хватит, свою родину он вызволит! А ты вот что скажи: ведь кровь-то будет проливаться наша, а нашу родину он вызволит?
Вечерело. Тени поползли, вытянулись. Немного поодаль от костров беседовали усевшиеся в кружок крестьяне.
— Эх, нет на свете справедливости — вот откуда все горе! — твердил Езрас, уставившись глазами в землю.
— Есть справедливость! Должна быть! — возразил другой, не отводя взора от костра.
— Не быть ей, пока совесть своего голоса не подымет!
— А подымет ли когда-нибудь? — усмехнулся четвертый.
— Должна поднять! — с жаром подхватил Езрас. — Голос простого народа должен громом греметь, горы потрясать!
— Когда же это будет? Когда?
