Васак мгновенно очнулся. Он быстро, но не теряя достоинства, сделал знак рукой, приказывая ввести посетителей во дворец. И пока он прислушивался к грохоту ворот и к приближающимся шагам, по его лицу несколько раз пробежала недобрая и лукавая усмешка. Затем оно приняло непроницаемое выражение.
Вбежал дворецкий и отдернул занавес. Первым вошел Деншапух, затем перс, доставивший указ, и другие. Васак поднялся, с подобающей пристойностью медленно склонился в приветствии и некоторое время не" поднимал склоненной головы; затем он выпрямился и движением руки пригласил гостей сесть на подушки. Гости, храня глубокое молчание, чинно расселись. Все продолжали хранить молчание. Затем Васак, который также уселся, вновь поднялся и молча повторил приветствие. Посетители ответили ему тем же. Все снова уселись.
— Надеюсь, приход ваш к добру? — сказал, наконец, Васак, намекая на необычный час появления Деншапуха.
— Доброе — от солнца! — ответил Деншапух. — Теперь же час ночной…
Васак догадывался, что Деншапух пришел с какими-то требованиями, но ни один мускул не дрогнул на его лице. Он молча ждал, что скажет Деншапух дальше. Вновь воцарилось тяжелое молчание.
Деншапуху было лет за пятьдесят. Это был человек с маленькими черными, как уголь, глазами и с завитой черной, как смоль, бородой. Его характерная дынеобразная голова, расширявшаяся посредине, казалось, давила на виски и глазницы, и от этого глаза его приобрели как бы удивленное выражение.
Хосров — перс, доставивший указ, — украдкой переводил коварный взгляд с Васака на Деншапуха, не поворачивая головы и не двигаясь. Пожелтевшая от болотной лихорадки кожа придавала ему вид мертвеца. Если б не бегающие глаза, он мог бы сойти за мумию.
— Чем же могу я служить арийским вельможам? — задал вопрос Васак.
Деншапух слегка кашлянул и, вновь опустив глаза, сказал;
— Ответ на указ запаздывает. Царь царей может сильно разгневаться…
— Гнев царя царей надо предупредить… — серьезно и опасливо отозвался Васак.
— Но почему запаздывает ответ?
— Ответ задерживаю я! — пояснил Васак. Деншапух косо глянул на него.
— Пристойно ли заставлять ждать повелителя? — сказал он с укором. — А я полагал, что с ответом тянут ваши нахарары и духовенство…
— Хм… Допустимо ли это? — съязвил сухим и сиплым голосом Хосров, только и ждавший возможности сказать колкость Но Васак сделал вид, что ничего не замечает. Он уселся удобнее в кресле и уверенным голосом повторил:
— Ну да, ответ оттягиваю я и буду тянуть еще, чтоб не дать возникнуть возмущению или волнениям…
— Возмущению? Волнениям? — повторил Деншапух. — Тогда как они осмелятся?!
— Как? Да очень просто! — с горькой усмешкой возразил Васак. — Разве это будет впервые? А при Шапухе? А при царе Аршаке? А при Васаке Мамиконяне? Ну-ка, вспомните!
— Но на этот раз повелитель безжалостно подавит всякую попытку к восстанию! — заявил Деншапух.
Васак притворно зевнул, затем опять деланно-небрежно и как бы безразлично возразил:
— Если бы повелителю было угодно применить силу, он бы прислал войско. Но он прислал указ. Значит, его цель — убедить и вразумить. Ему угодно было допустить обсуждение и несло исследование учений Зрадашта и Христа.
Деншапуха оскорбило такое превратное толкование намерений персидского царя.
— До каких же пор должны мы ожидать ответа?
— До тех пор, пока не сумеем убедить каждого из нахараров в отдельности, пока наше духовенство не успокоится, не одумается, не смирится, — вновь покривил душой марзпан.
Васак с самого начала почувствовал, что Деншапуха задевают его слова. Он видел, как невыносим Деншапуху его властный тон, его манера начинать обсуждение вопросов и обрывать, диктовать свое мнение и утверждать себя главой и правомочным распорядителем во всех государственных делах. Васак так себя держал, что, даже разговаривая с другими, задевал Деншапуха. Он намеренно стремился подчеркнуть свое неизмеримо более высокое в сравнении с присутствующими вельможами положение. Деншапуха он люто ненавидел, как человека, посланного привести в исполнение волю Азкерта там, где Васаку самому надлежало выполнять ее в качестве марзпана. Он стремился свести на нет роль Деншапуха, вытеснить его не поступаться своим высоким положением ни в Армении, ни перед повелителем персов. Он не обмолвился ни одним словом об ограблении монастыря и села, и это также задело Деншапуха. Не в меньшей степени и по тем же причинам соперничества ненавидел и Деншапух Васака. Он так же, как и Васак, стремился уронить авторитет соперника. Но Васаку, как человеку более умелому и облеченному более высокими полномочиями, как марзпану, всегда удавалось его обезвредить.
Немного погодя Васак улыбнулся, как бы желая показать, что считает и этот вопрос исчерпанным. И чтоб пристойно закончить беседу, он добавил, с насмешкой глядя Деншапуху прямо глаза:
— Немного трудно будет, но постепенно мы своего добьемся. Он хлопнул в ладоши и приказал немедленно появившемуся дворецкому подать гостям яства.
