«Государь Мамиконян!
Да будет ведомо тебе, что указ царя царей, поверг здесь всех в смятение великое. Возникает опасность распрей. Спеши елико возможно. Надобно пресечь брожение и поднять народ. Промедление смерти подобно.
Армавир владетель Аршаруни,
Араван Вананди.
Атом Гнуни.»
Следовал ряд других подписей.
— Это уже не дни Шапуха!.. Это испытание, грозящее гибелью. Тут необходимо единомыслие и единодушие всего народа! Настал роковой час… — проговорил Вардан.
— Значит, ждешь войны? — мрачно спросил Нершапух.
— А ты чего ждешь — мира? Старый замысел Шапуха, злые козни Врама — уничтожить парод армянский и страну его — не удались. Теперь взялся за это Азкерт. Без войны не обойтись! Вера — только предлог. Поедем в Арташат, созовем собрание и обдумаем, как организовать сопротивление.
Присутствующие молчали.
— И поспешим! — как бы размышляя вслух, повторил Вардан. — Ибо грянет не война, а всесокрушающая буря…
Светильник озарял его задумчивое лицо. Проницательный, сверкающий взгляд был устремлен в бархатистую мглу, лежавшую за окном. Казалось, в этой бездонной тьме пытался Вардан увидеть грядущее…
Из внутренних покоев на террасу быстро вышла немолодая худощавая женщина. Измученное и озабоченное лицо ее выражало скрытую скорбь. За нею следовали служанки с различными дорожными вещами.
Эта немолодая женщина, супруга Вардана Мамиконяна, сама руководила укладкой. Негромким, спокойным голосом отдавала она распоряжения, не поднимая головы и ни на кого не глядя. Она собирала своего супруга в поход…
Артак был готов к отъезду. Его тонкому, немного бледному, одухотворенному лицу шлем придавал воинственный вид. Анаит с затаенной тревогой следила за приготовлениями. Госпожа Шушаник взяла ее за руку, привлекла к себе и поцеловала в лоб. Девушка печально опустила голову.
Артак украдкой поглядывал на нее. Иногда их взгляды встречались, и каждый читал в глазах другого смешанное чувство грусти и блаженства.
На террасу вышел Ваан Аматуни. Он тяжело дышал и негромко кряхтел: старик боялся долгого пути.
Собрались и остальные нахарары.
— Государи, навестим перед отъездом Старшую госпожу, — предложил Ваан Аматуни.
Нахарары вошли в опочивальню старой княгини. У ее изголовья горели свечи, чертившие причудливые тени по стенам затемненной опочивальни. Больную лихорадило, она с трудом дышала. Уста ее шевелились, шепча непонятные слова.
Вардан подошел к матери, снял с головы шлем и опустился на колени. Ваан Аматуни склонился над ней.
— Старшая госпожа… — шепнул он.
Больная не расслышала его.
— Слышишь ли ты меня, Старшая госпожа? — повторил он чуть громче.
Больная подняла веки и сурово взглянула на него пылающими глазами.
— Азарапет? — отозвалась она хрипло.
— Пришли проститься с тобой! Выступаем… — сказал Ваан Аматуни.
Больная вытянула сухую, как ветвь терновника, руку и сурово вымолвила:
— Если на войну — путь добрый!
— Может случиться, что и на войну, госпожа…
— А-а, так… — вздохнула больная.
Она повернула голову к Вардану и окинула его грозным взглядом:
— Не посрами меч предков… Без победы не возвращайся!.. Иди, да будет с тобой господь! Вели вызвать из Греции моего Зохрака… Пусть сын будет рядом с тобою!
Вардан взял руку матери и прилгнул к ней долгим поцелуем.
Больная напрягла силы и села в постели. Ее проникновенный взор и внезапно озарившееся лицо вкушали и страх и глубокое почтение. Она казалась воплощением духа рода Мамикинянов, вдохновляющим потомков на великие подвиги.
— Идите! Освободите страну Армянскую!..
— Мир тебе, мать, — молвил Вардан и, обняв ее, поцеловал в плечо.
Больная костлявыми руками обняла сына и также поцеловала его. Вслед за Аматуни подошли к ней и остальные нахарары, склонялись к ее руке к отходили к двери.
У входа молча столпились взволнованные родные и слуги.
Все вышли на террасу.
— Отец, я не хочу возвращаться к мужу… — печально, но решительно вымолвила госпожа Шушаник.
Вардан понял дочь. После довольно долгого молчания он ответ ей:
— Не возвращайся! Он на дурном пути. Боюсь, как бы не стал вредить нашему делу…
— Да просветит его господь!.. — простонала Шушаник и разрыдалась.
Вардан обнял ее, поцеловал, подошел к жене:
— Пошлешь гонца за Зохраком…
Он просто и быстро простился с женой, вновь обнял дочь, погладил волосы Анаит, улыбнулся всем и стал спускаться по лестнице.
— В путь! — приказал он. Начали прощаться и нахарары.
Артак подошел к госпоже Шушаник, поцеловал ей руку, придал письмо и взглядом попрощался с Анаит.
— Возвращайся поскорее, Артак! — улыбаясь, шепнула ему госпожа Шушаник.
— Скоро, очень скоро!.. — отозвался также шепотом Артак.
— Весточку перешлешь… — напомнила госпожа Шушаник. — Будем ждать, смотри!..
Артак улыбнулся и кивнул ей.
Подвели коней. Слуги и телохранители едва удерживали их, пока нахарары садились в седла.
