Но его тревога и его раздражение против помощников не имели оснований. Этому посредственному полководцу трудно было понять возвышенную руководящую идею, которую вкладывал Вардан в свою боевую тактику. Трудно ему было понять, что Вардан сознательно отбросил в сторону все старые правила и переступил границу человеческого разумения, потому что совершал подвиг, потому что он спасал отчизну.
Вардан пошел на безумный шаг — в окружение. Нюсалавурт не понимал, что ему остается лишь одно — схватить Вардана и раздавить его. Он не осознал того, что не сумел понять смысла и силы подвижнической битвы народной армии. Он все продолжал ждать конца, то есть полного окружения и уничтожения Вардана. Л это уничтожение не приходило, оно роковым образом опаздывало Доврздж предложил:
— Отзовем войска с флангов, пусть придут и окружат их…
— Не надо! — отмахнулся Нюсалавурт. — Не надо, у флангов свои задачи… Закончить окружение должны другие! Они хоть целую страну захватят! Эй, там, боевой сигнал…
Прояжно завыли трубы.
— Вывести «полк бессмертных»! — приказал Нюсалавурт. Сипахи полетели к войскам с приказом полководца.
— А если сожрут и «полк бессмертных», придет наша очередь! — выкрикнул Нюсалзвурт.
С холма на армянской стороне заметили движение в «полку бессмертных» и на стоянке слонов. Находившиеся под командованием Атома, Аршавпра и Амазаспа полки стояли в боевой готовности. Атом имел полную возможность подоспеть на помощь Вардану. Но, повинуясь воинскому приказу, он ждал условленной минуты, с тоской следя за тем, как вокруг Вардана безнадежно сжимается кольцо.
— Гибнет Спарапет армян! — со стоном выговорил Аршавир, и на его глазах блеснули слезы.
Амазасп молча опустил голову.
Атом нахмурился, бросил взгляд в сторону отрядов Нершапуха и Хорена. Они еще сопротивлялись… Там, именно там таилась надежда страны Армянской. А Вардан был обречен…
Вступил в сражение «полк бессмертных», и персидские полчища, придя в себя, вплотную окружили Вардана: со всех сторон посыпались удары. Но Вардан еще держался. Он сумел сохранить боевой порядок своих полков, которые сокрушали все на своем пути.
Михрнерсэ и остальные персидские вельможи онемели, подавленные этим ужасным зрелищем. Казалось, Вардан несокрушим и только растет; возникало опасение, что он уничтожит все…
Родовой полк Спарапета, Дзмероца, конницы и остальные нахарарские полки еще крепко держались, хотя потеряли половину и даже больше половины бойцов. Еще крупнее были потери народного ополчения.
Надвигалось неизбежное. Это осознал и Вардан: опыт бесчисленных боев подсказал ему, чго приближается конец.
Но вот произошло ужасное: вырвался вперед полк женщин страны Армянской И тогда стало ясно, на что способны крестьянки. Они были неузнаваемы. Впереди всех, точно взмахнувшая крылами птица, летела Хандут. Беспрерывный глухой гул сражения прорезал ее хриплый голос, похожий на клекот орлицы:
— Да погибнет тиран! Бейте его!
Против женщин был немедленно брошен в сражение отборный персидский полк. Распущенные косы, залитые кровью лица, разодранные одежды женщин вызвали испуг и смятение среди простых воинов. Но женщины ударили дружно и стремительно. Перси опомчились и ответили ударом. Первые ряды женского полка стали падать.
— Ребята, где же честь наша?! — с отчаянием крикнул Погос и кинулся стремглав мстить за павших. За ним последовали Сероб, Ованес-Карапет, исступленный Саак и крупный отряд ополченцев. Отчаянный, беспощадный удар остановил персов. Все перемешалось. Женский полк оправился и вновь ударил на врага со всей силой ярости. Промелькнула на мгновение супруга Спарапета со знаменем в руках и рядом с ней Анаит и Астхик. Емдан заметил окровавленные кудри Анаит, ее испачканную в крови одежду. Он повернул коня, помчался к женскому полку. Стена персов преграждала ему путь. Он пробился. Но княгини и девушек не было. Нечто омерзительное творили с женщинами персы. Наматывали их косы на стремена и шигы, разрывали их одежды. Какую-то девушку топтали копытами Не Анаит ли это? Как будто она… Какая-то крестьянка душила персидского воина, другой перс вонзил копье ей в бок.
Вардан искал глазики и не нашел ни княгини, ни девушек. С удивлением осознал сн, что забыл о дочери, и горько вздохнул Он почувствовал, чго лишь смерть может заглушить ту сгорбь, которая обожгла ему сердце. Но эта боль забывалась, когла Вардан видел, как наравне с его женой и дочерью подставляют себя под вражеские мечи жены и дочери крестьян и как они сами наносят удары.
Но вот косы какой-то молодой девушки запутались в стремени персидского всадника, она упала. Конь волочил ее…
— Эгей, на помощь!.. — криклул обезумевший Погос.
За персом поскакал Тигран. Он догнал, сразил всадника и стал осторожно перерезать кслом запутавшиеся в стремени девичьи косы. Зто промедление дало персам возможность расплатиться с защитником девушки. Тигран погиб. Но его гибель привела в бешенство Кюрюна остальных арташатских юношей. Они врезались в ряды персов, и бой закипел снова.
