Саак со своим единственным глазом на залитом кровью и потом лице наводил страх на персов, сражаясь, словно во сне. Стремительный, как разъяренный тигр, Артэн разил точно, как истинный горец, рассчитывая каждый удар: он не хотел умирать. Вардан все больше и больше бледнел. Он опустил руку, меч волочился за ним по земле. Корюн поднял меч, поцеловал и прижал к груди. Мартирос выбежал вперед и начал бешено размахивать своей палипей, не глядя, куда попадают его удары. Подскочивший сбоку коренастый персидский воин замахнулся на Вардана. Мартирос хвалил его палицей и тот свалился. Но секира врага опустилась на незащищенную сипну Мартироса. Он упал.
Пролетела стрела, впилась Вардану в горло и застряла. Вардан хотел вырвать ее, — хлынула кровь, он захлебнулся, потерял сознание, голова его упала на грудь. Его опустили наземь. Гарегин обернулся, взглянул пристально, вопросительно на Арцви и Давида:
— Да?
— Да…
Все остановились. Конец. Свершилось. Последние удары. Хлынули персы, стремительно и беспощадно изрубили последпих бойцов.
К холму, где находился Нюсалавурт, помчались всадники.
— Вардан погиб!
Но гибель Вардана уже заметили с холма. Могпэш с фанатическим ликованием воздели руки высоко над головой.
— Да славится Ормизд, даровавший победу, — вопил могпэт. — Слава царю царей!
— Слава! — откликнулись все. — Погиб Вардан! Но сумрачны были лица у Васака, Гадишо, Пероза и Вахтанга. Нюсалавурт пош.ыал их — Погиб Вардан, а побежден Нюсалавурт!.. — с презрением и горечью воскликнул он, швыряя наземь свай шлем. — Плевал я на таких воинов Но необходимо было руководить все еще продолжавшимся боем. Правое крыло армян еще не было сломлено. Левое, участвовавшее в выступлении Вгрдзпа, отходило назад.
— Перейти в наступление! — свирепо крикнул Нюсалавурт. — Смять правое и левое крыло!
Сингхи помчались.
Но Нершапух угадал намерение персов. Он стянул свои полки, перешел назад за реку. Ему принесли весть о том, что погибли Арсен и Хорен, а на левом крыле. — Татул, и что сопротивление сломлено. Когда стало ясно, что на них идут вспомогательные силы персов вместе с «полком бессмертных», поднялось смятение. Оно усичилось. когда на левом крыле был замечен поспешный отход, уже походивший на бегство.
Атом вскочил на коня.
— Время! — крикнул он Амазаспу и Аршавиру и на всем ст:гку вре?ался в ряды полков Нершапуха и Хорена.
— Куда это, куда?! — с угрозой стал он размахивать мечом. — Назад, бессовестные, назад!
Воины, охваченные то жаждой боя, то мыслью о спасении, беспорядочно метались взад и вперед, кидаясь из стороны в сторону. Малейшего повода было довольно, чтобы вызвать панику, и тогда погибло бы все.
Полки Нершапуха и Хорена разбились, часть воинов пыталась рассеяться, но Атом молнией носился повсюду.
— Назад, назад, в ряды! Построиться!.. — кричал он. Вид его был ужасен.
Войско стало успокаиваться и строиться и, наконец, повернулось лицом к врагу.
Смешавшись с персами, отбиваясь от них, вырвались из окружения остатки регулярных полков и ополчения. Здесь были Саак и Аракэл. Они бросились к войску.
— Как, бежать хотите, негодяи? — заорал Аракэл. — Да я вас… — И он начал наносить удары мечом направо и налево. Один за другим воины подхватили крик:
— Назад! Назад! Стройся…
Этого и ждал Атом. Уловив момент, он привстал на стременах и подал оглушительную команду:
— За мной!.. Вперед!
И погнал коня в самую гущу. Его бойцы понеслись за ним. Персы отхлынули. Армянские воины повторили удар. Персы остановились было, но опять поддались под новым ударом. Армяне поняли тактику своего командира: попеременно удар и отход.
Началась мучительная, затяжная битва. Оборачивались к врагу, ударяли и отходили. Вновь ударяли и вновь отходили.
Появился Нершапух.
— Погиб?!
— Погиб… — холодно и горько подтвердил Атом.
Амазасп молча плакал. Аршавир отвернулся, чтобы никто не видел его слез.
Все спуталось: и бились и шли; узнавали, что погиб такой-то, пал такой-то, и продолжали биться в каком-то исступлснии и уже не разрешали себе искать своих близких. Никто не спрашивал о Старшей госпоже, о других женщинах и девушках. Так и осталась неизвестной судьба многих из них.
Спасался армянский народ. Что значит в сравнении с этим судьба отдельного человека?
Армянский народ в нечеловеческом напряжении совершал почти немыслимое — он спасал себя… Страшно и беспощадно было это напряжение, но оно имело высокую цель: спасение народа. Кровь Вардана, кровь Вардананка сделала спасение возможным.
Атом, Аршавир, Амазасп время от времени оглядывались на пройденный путь, вспоминая смельчаков, которые прошли здесь, чтоб обеспечить победу…
Вот и часовня, в которой осталась Старшая госпожа. И — о ужас! — она сама!.. Она выбежала навстречу отступающему армянскому войску с распущенными косами, босая, с искаженным тревогой лицом. Напрасно пытались монахи удержать ее. Но сердце матери Спарапета уже чуяло, что произошло. Воины проходили, опустив головы, Атом не приказывал остановиться.
Мать Спарапета взглянула на него. Упав на колени, она посыпала голову пеплом и хрипло выкрикнула:
