— Господь тому порукой! — в один голос сказали сепухи.
— А вы будете делать то же самое среди моих воинов. Теперь идите с миром.
Сепухи простились и ушли.
Нахарар потянулся, зевнул и, усевшись поудобнее, хлопнул в ладоши. Вошел дворецкий.
— Что в замке? — спросил князь — Да продлит господь дни твои, князь. Все спят.
— А нахарар Мокский?
— Спит также.
— Хорошо Приставь стражу к двери ориорд Анаит.
— Будет исполнено, государь!
— Следи, с кем будут говорить ориорд Астхик и ее мать — госпожа Эстер, а также моя супруга… И чтоб не встречались они с нахараром!
— Слушаю, государь.
— Смотри же, головой ответишь! Так и знай!..
Дворецкий ужаснулся:
— Когда я был тебе неверен, государь? Когда я ослушался тебя?
— Ну, смотри! Это дело важное. Не должен нахарар Мокский видеться не только с ориорд Анаит — за это я убью тебя! — но и с ее родными…
Дворецкий подошел ближе.
— Разреши доложить, государь, ведь они все же могут встретиться Удалим на день-два ориорд Анаит из замка, пока не уедет нахарар!
— Хорошо, так и сделай!
— На рассвете, пока нахарар будет спать, я отправлю их в имение: скажу, что старуха знахарка будет лечить ориорд Анаит целебными травами.
— Скажешь, князь так распорядился.
Дворецкий вышел.
Царь Иверии Михрдат принял посла Вардана у себя во дворце, в присутствии придворного советника и толмача. Михрдат — бодрый старик лет семидесяти, с розовым лицом, обрамленным серебряными кудрями, с проницательными и несколько грустными глазами — внимательно разглядывал сепуха, видимо, заранее догадываясь, о чем шла речь в послании, которое тот держал в руках.
— От Спарапета? — спросил он.
— Совершенно верно, государь, — подтвердил сепух и, подойдя ближе, вручил царю свиток.
Царь развернул и, увидев, что послание написано по-армянски, передал толмачу. Толмач пробежал письмо глазами, еще раз — уже медленней — перечел его и, заучив содержание, начал переводить вслух:
— «Царю Иверии от Спарапета армян Вардана Мамиконяна привет великий!
Государь, насколько ведомо мне, и в Иверию послал царь персов Азкерт повеление отречься от веры христианской и принять огнепоклонство. Хорошо зная многоопытность твою и полагаясь на великую мудрость твою, я уверен, что ты хорошо понимаешь, к чему приведет наши страны принятие такого повеления. Мы, армяне, отвергли требование царя и составили ответное послание. Если ныне и ты, государь, вместе с народом твоим решишь отвергнуть это злокозненное требование, то просим без промедлений поставить нас в известность о решении вашем, ибо грозен час и промедление гибелью всем нам грозит.
Спарапет армян Вардан».
Царь хранил молчание, не отводя пристального взора от посла.
— А что делает марзпан? — спросил он, наконец.
— Прилагает усилия завершить спор миром, — ответил сепух.
— Миром? — покачав головой, вымолвил царь. — Когда же это был угоден мир царям Персии? Не бывает мира с волком! Сказал бы, что он — марзпан, и поступает как марзпан…
— А как Спарапет? В добром ли здоровье? — помолчав, спросил он с улыбкой. — Сильно разгневан, да?..
Советник кинул многозначительный взгляд на царя.
— Этот человек не знает покоя! — задумчиво промолвил царь. — И вот снова у него повод к тревоге… Эх, не впервые персидская змея свертывается в кольцо и ложится нам на грудь! Вон персидский гарнизон засел в Тбилиси, на полдороге между Мцхетой и Цуртавом… Шагу нельзя нам сделать. О каком мире может идти речь? — вдруг воскликнул он с прорвавшимся гневом. — О каком мире, если приходится прятать свое войско от врага, который вторгся в нашу страну? А у вас разве не то же самое? Разве не стоят персидские гарнизоны и в ваших крепостях?..
— Мы, армяне, решили сопротивляться! — спокойно произнес сепух. — Мы все дали клятву и готовы принять войну, если нам ее навяжут.
— Трудное дело война!.. — покачал головой советник. — Пронеси, господи, такую беду…
— Другого выхода нет у них, — возразил царь. — Да избавит их господь!.. Но едва ли, — войны не миновать… Он опустил глаза и долго молчал, задумавшись.
— Ну что ж, ответ мы напишем! — наконец, вымолвил он. — Князья наши изучают указ царя персов и обсуждают ответ. Молю господа, чтобы даровал он нам разум и указал путь к единодушию! Армяне — братья нам. Их борьба — наша борьба. Будем надеяться, что с божьей помощью придем к общему решению.
— Я буду ждать ответа в Мцхете, государь, — промолвил сепух.
— Будешь ждать здесь? Нет, лучше не жди. Ты, я знаю, должен увидеться (если еще не виделся) с бдэшхом Ашушей. Поезжай к нему в Цуртав.
— Я должен вручить и ему послание от Спарапета, — подтвердил сепух, не желая ничего скрывать от царя и одновременно подчеркивая, что предпочтение было оказано царю и послание было вручено ему первому.
— Передай, пусть бдэшх прочтет, обдумает. Он человек разумный!.. — кивнул царь. — Пока съездишь к нему и вернешься, будет готов и наш ответ. А может быть, бдэшх и сам приедет сюда… Ну, это выяснится потом, — сказал он, взглянув на советника.
Скрестив руки на груди, советник молча поклонился.
— Значит, сегодня же выедешь? — спросил царь.
— Сегодня же, государь.
