«– Разрешите? – услышала я незнакомый голос и обернулась.Возле меня, опустив руку на спинку соседнего стула, стоял высокий мужчина лет сорока пяти. Он смотрел без смущения, улыбаясь одними глазами. Не дождавшись ответа, незнакомец занял свободное место за моим столом. Статный и широкоплечий, он отличался той истинной мужественностью, делающих женщин послушными.– Извините, что так нахально нарушил ваш вечерний покой. – Хрипловатый и немного сиплый голос показался мне знакомым…»
– Разрешите? – услышала я незнакомый голос и обернулась.
Возле меня, опустив руку на спинку соседнего стула, стоял высокий мужчина лет сорока пяти. Он смотрел без смущения, улыбаясь одними глазами. Не дождавшись ответа, незнакомец занял свободное место за моим столом. Статный и широкоплечий, он отличался той истинной мужественностью, делающих женщин послушными.
– Извините, что так нахально нарушил ваш вечерний покой. – Хрипловатый и немного сиплый голос показался мне знакомым.
«Эти парни дышали воздухом Балтики, их связки навсегда простужены», – подумала я и улыбнулась ему. К исходу третьего часа, проведенного в тихом кафе, мое творчество дремало, иногда отзываясь удачным синонимом и подобными воспоминаниями.
– Я вас сразу заметил и не мог не позволить себе такую наглость. Вы сильно выделяетесь на фоне остальных, – не то с гордостью, не то с восхищением произнес он. – Вы же не местная? Угадал?
– Угадал, – эхом повторила я.
Шумная летняя толпа посетителей маленького кафе на побережье пестрой чередой сменяла столики. Только что вошедшая молодая пара с ребенком делала попытки усадить его за стол. Мальчишка лет трех кричал и сопротивлялся. Те без конца одергивали маленького диктатора, отвлекая его внимание.
– Франсуа, видишь, у дяди и тети серьезный разговор, не надо им мешать, – услышала я рядом.
Глава семейства извиняюще улыбнулся. Белокурый малыш с сомнением посмотрел сперва на меня, затем на моего спутника. Озорные глазки оценивали обстановку.
Я с любопытством ждала реакции.
– Когда мама со мной говорит серьезно, у нее серьезное лицо. А тетя улыбается. Мама так делает, когда ты ей говоришь на ухо, чтобы я не слышал, – во всеуслышание заявил мальчик.
– Серьезный разговор не значит неприятный, Франсуа. Дядя хорошо себя ведет, поэтому тетя улыбается. Если ты будешь хорошо себя вести, я тоже буду улыбаться. Договорились? – попыталась образумить сына мать.
– Нет! – категорично заявил мальчишка, не затрудняя себя поиском оправданий или контраргументов. – Нет, – на всякий случай повторил он твердо.
Мой спутник расхохотался:
– О, какое милое дитя! – Немного уняв смех, он продолжил: – Рад, что мне удалось не вызвать вашего гнева.
– У вас все впереди, – обнадежила я.
– Мадам, – незнакомец взял мою руку и слегка сжал. – Позвольте представиться: Виктор.
Он бросил на меня короткий взгляд, подтверждавший его интерес. Легкие морщины, как лучики, отходившие от глаз, придавали лицу теплое выражение. Русые волосы с легкой проседью и такая же щетина словно выгорели на солнце, отчего их обладатель казался моложе своих лет. Голубая рубашка выгодно подчеркивала яркий цвет глаз.
– Чем же я выдала себя, Виктор? Отчего вы решили, что я не местная? – поинтересовалась я.
– О, это сразу бросается в глаза! – он вновь улыбнулся. – Вы наблюдаете. – Виктор неожиданно глубоко задел самую суть.
Я внимательно посмотрела на своего случайного собеседника. Красивый статный мужчина не походил на скучающего бездельника или афериста.
– А местные не наблюдают? – уточнила я.
Он бросил на меня быстрый взгляд:
– Думаю, местные уже все видели.
Я удивилась его внимательности.
– Они тоже могут наблюдать. В силу призвания или профессии.
– Например, полицейские? Или обманутые мужья?
– Допустим, – не сдержав улыбки, подтвердила я.
– Что ж, вы наблюдаете иначе, – вновь удивил меня Виктор.
– Полагаете, я не сыщик и не тревожная супруга?
Он утвердительно кивнул.
– Тогда сыграем.
Я прикрыла крышку ноутбука, легкими движениями поправила рассыпавшиеся рыжие локоны и улыбнулась.
В глазах мужчины зажглись огоньки.
– С вами готов играть во что угодно, – и вновь протянул мне свою ладонь. Его рука поведала мне, что вопреки первому, обманчивому впечатлению Виктор скорее северянин. – Я готов. Кто из нас двоих будет водить?
– Это очевидно, – немедленно отозвалась я и щелчком захлопнула ноут.
Собеседник моргнул в знак согласия:
– А именем своим со мной поделитесь?
Я отрицательно помотала головой.
– Мне же нужно знать, к кому нанимаюсь на службу, – с наигранным возмущением заявил он.
– Пусть будет Сирена. А вообще называйте меня, как вам нравится, – ответила я после паузы.
– Игра будет заключаться в том, чтобы я угадал ваше настоящее имя? Это скучно. – Виктор разочарованно развел руками. – Вы не скажете правды, станете терзать до самого заката, пока я наконец не переберу весь справочник имен, и тогда сжалитесь надо мной и окажетесь какой-нибудь Патимат, приезжей румынкой.
– Полагаете, меня могут звать Патимат? – Его фантазии меня заинтересовали.
– С той же вероятностью, что и Сиреной, – рассмеялся он.
– Наша игра будет не в этом. Мое имя ни при чем. Лучше скажите, кто я?
– И если я угадаю, вы признаетесь?
– Откуда такое недоверие к женщинам? – Мне стало откровенно смешно.
– Я давно живу, Патимат. Слишком давно, чтобы верить красавицам.
Я подняла вверх правую руку, позвав официанта. Парень в белом фартуке оказался возле нашего столика через мгновение.
– Да, мадам? – вежливо выпалил он.
– Принесите, пожалуйста, мне и моему другу кофе.
