Он уже давно решил пристать к какому-нибудь купцу. Одинокий всадник внушает романтикам больших дорог разные нехорошие мысли. Серега был уверен в себе, но к чему рисковать понапрасну?
Первым делом следовало заняться конем. Поэтому, вручив пару резанов хозяину заведения и распорядившись насчет ужина, Серега повел своего жеребца на конюшню. Чистить Пепла Серега считал собственной привилегией. За процедурой внимательно наблюдал белобрысый парень с вороватой мордой, хозяйский конюх. Выглядел конюх недовольным. Очевидно, решил, что пришлый вой мог бы и ему доверить уход за жеребцом. Ну, и отстегнуть немного за услуги.
– Балуешь ты его,– пробурчал конюх, отнаблюдав всю процедуру с начала и до конца, когда Духарев заботливо прикрыл коня попоной и сыпанул в ясли полведра овса.– Он и так круглый, че его овсом кормить? Вона эти сено жрут – и ниче! А тож не клячи, войсковые лошадки. Да покрупней твоего будут! – Парень махнул рукой туда, где стояли лошади, вероятно, принадлежавшие тем, кто охранял отдыхавший во дворе санный поезд.
Серега не удостоил конюха ответом. Но, выйдя из конюшни, не отправился ужинать, а постоял снаружи с полминуты и вернулся.
Как он и предполагал, белобрысый был слишком глуп, чтобы ждать возвращения хозяина коня, и преспокойно пересыпал овес из яслей в холщовый мешок.
Духарев бесшумно приблизился и крепко взял воришку за ухо. Тот взвизгнул и тут же притих, когда Серега поднес к его носу любовно отточенный нож.
Рука конюха ослабела, и содержимое мешка высыпалось обратно в ясли.
– А у нас за воровство ухо режут,– ласково проговорил Духарев.– А у вас?
Парень побледнел.
– Тебе какое дороже, левое или правое? – тем же задушевным голосом поинтересовался Серега.
– А… И… Пожалей, господин! – в ужасе забормотал конюх.– Я больше не буду, Хорсом светлым клянусь! Не надо ухо, господин! Пожалей! Я, ей-ей, больше не буду!
– Как думаешь, не врет? – спросил Духарев, обращаясь к Пеплу.
Жеребец фыркнул.
– Врет, значит? – Серега усмехнулся и покрепче сжал мягкое ухо.
– Нет, нет, господин! – завопил конюх, хватая Духарева за руку.– Да ни в жисть, да чтоб мне лопнуть, да чтоб у меня мужество отсохло!
Пепел, которого вопли конюха раздражали, запрядал ушами и мотнул головой.
– А теперь, значит, не врет? – с напускным удивлением проговорил Духарев.– Ну тогда ладно.
Он отпустил ухо. Белобрысый тут же ощупал его, чтобы убедиться: на месте ли?
– Что ж ты мне сначала врал? – укоризненно спросил Серега.
– Да я… Да… А это он тебе сказал? А он –
И без того круглые выкаченные глаза конюха еще больше округлились и выкатились.
– Меньше знаешь – дольше живешь,– наставительно произнес Духарев и пошел к выходу.
– То-то я гляжу, ты его овсом-то… – крикнул ему вслед конюх.
Что бы там ни надумалось в белобрысой башке, а теперь за Пепла можно быть спокойным. Теперь можно и самому перекусить. Да и с купцом заезжим побеседовать.
Купец кушал. Это был очень серьезный процесс. Челюсти купца работали, как электрическая мясорубка, борода лоснилась от жира. Даже мясистые волосатые уши принимали участие в этом процессе.
Вокруг вился восхищенный хозяин, подкладывал, подливал.
Серега уселся напротив.
– Куда путь держишь, уважаемый?
– А тебе что за дело? – пробурчал купец.
Серега усмехнулся, вытянул длинные ноги, устраиваясь удобней, спросил напрямик:
– Возьмешь охранником?
Купец исподлобья зыркнул на Духарева.
– На броню, что, не заработал? – не переставая жевать, осведомился он.
– Мне броня ни к чему,– нагло ответил Духа-рев.– У меня меч есть. И руки.
– Покажи,– сказал купец.
– Руки?
– Меч!
Духарев усмехнулся и вытянул даренный варягом клинок. Поднес к жующей морде, услышал, как за спиной повскакивали с мест купцовы охранники.
Их хозяин махнул рукой: все в порядке.
– Знатный меч,– признал он.– Люди мне не нужны. Но совет дам. Здесь три дня назад купец ночевал. У него товаров много и челяди тоже. В Киев идет. Такому хороший боец лишним не будет. Догонишь: скажи, что Осянник тя послал. Это я Осянник. Запомнишь?
– Запомню,– кивнул Духарев. В Киев – это не по пути.– А как его зовут? – спросил он на всякий случай.
– Купца-то? Гораздом кличут. Горазд из Нового Торжка. Слыхал?
Вот это номер!
– Слыхал,– после паузы ответил Духарев.– Я сам из Торжка.
– Ну тады точно возьмет,– кивнул купчина и еще энергичней принялся за еду.
«Это я возьму,– подумал Духарев.– И пусть попробует не отдать!»
Удача определенно не обошла Серегу вниманием.
На ночь глядя Духарев в погоню не кинулся. Утро вечера мудренее. Тем более что к вечеру погода испортилась. Зима, видно, решила повеселиться напоследок. Именно напоследок, потому что, по Серегиным прикидкам, на дворе стоял если не апрель, то уж март точно.
Снаружи вьюжило, но в большом трактирном зале было тепло и пахло дымком. А еще съестным. И, к сожалению, человеком. Причем человеком, не злоупотребляющим мылом и мочалкой.
