НОВЫЙ военно-воздушный боевик от автора бестселлеров «Позывной: "Колорад"», «Позывной: "Москаль"» и «Диверсант №1». Наш современник становится лучшим асом Сталина. Заброшенный на Великую Отечественную, «попаданец» переламывает ход войны.Но после Победы над Гитлером ему предстоит новый бой – теперь уже на Тихом океане, против бывших союзников-американцев и под новым позывным: «Варяг».Ему суждено громить военно-морские базы в Перл-Харборе и Скапа-Флоу, бомбить Стамбул, Лондон, Лос-Анджелес, Нью-Йорк и лично арестовывать «поджигателя войны» Черчилля.Но сможет ли лучший «сталинский сокол» спасти Крым от американских «Летающих крепостей», несущих атомную бомбу?..
© Большаков В.П., 2016
© ООО «Издательство «Яуза», 2016
© ООО «Издательство «Эксмо», 2016
Дымные шнуры пулеметных трасс прочертили небо. Мимо. Показались три девятки «Юнкерсов», направлявшихся Минск бомбить. Их сопровождали «мессеры».
– Я – Москаль, – сказал Рычагов мужественным голосом. – Группа, набираем высоту.
«Мигари» полезли вверх.
– Командир! «Худых» – восемь штук!
– Выбирайте!
– Я – Хмара. Предлагаю – ша!
– Идем с набором. «Соколиный удар» помните?
– Разучили, командир!
– Сейчас сдавать будете…
«Мессершмитты» по-прежнему держали строй – четверка ниже бомбовозов, четверка – выше. Они как будто в упор не видели всяких там «МиГов».
Рычагов усмехнулся неласково. Ну-ну…
– Я – Москаль! Четверка Баукова атакует ведущего передней девятки. Остальные – за мной. Бьем тех «мессов», что сверху.
– Есть!
Группа разделилась надвое и красиво заскользила, срываясь в крутое пике. Лишь теперь «мессеры» заволновались, потянули вверх. Поздно!
Разогнавшись почти до шестисот в час, жилинский «МиГ» выдал короткую очередь, разнося мотор завывавшему «Мессершмитту». Немец еще метров двадцать пролетел по инерции, разваливаясь, после чего опрокинулся брюхом кверху и понесся к земле. Прах к праху.
Литвинов, который шел у Павла ведомым, тоже не промахнулся, вогнав ха-арошую порцию пуль крупного калибра в кабину «мессера», снося ее до самого гаргрота. «Худой» свалился на крыло, и следовавший за ним «мессер» едва увернулся, подставляя борт. Рычагов «на автомате» выпустил очередь, буквально в упор. Мимо промелькнул узкий фюзеляж «Мессершмитта», изъязвленный дырищами, и полыхнуло огнем из пробитых бензобаков.
– Есть!
– Челышев, держись! Уходи со снижением! Всем смотреть в оба – меняйте профиль пикирования!
– Афоня! Смотри хвост!
– Внимание, группа. Идем с набором.
– Хмара, сзади сверху еще двое. Разворот!
– Рыба, уходи под нас.
– Дядя Миша, отбей!
– Уже!
– Пятый, набери еще метров триста.
– Я Пятый, принял.
– «Худые» на хвосте! Отсекай!
– Я – Бауков, атакуем вторую девятку. Бью ведущего. «Афоня», бей левого замыкающего, «Рыба» – правого.
Рычагов набирал высоту и не видел, что там творится с «Юнкерсами».
– Бауков, как успехи?
– Сбили ведущего, командир! И вся девятка ихняя расползлась, бомбы валят прямо в лес!
– Спускайте всех!
– Эт-можно!
– Коробков! Сзади!
– Твою ма-ать…
– Что там?
– Сбили Коробка!
– Ах, ты…
Рычагов, набрав достаточную высоту, «уронил» самолет – тот понесся вертикально вниз, наращивая скорость с каждым метром. Чувствовалась невесомость, а в прицеле проплывала туша бомбардировщика. До нее было еще далеко, метров триста, но Павел вжал гашетки – если сверху вниз бить, пули не должны растерять убойной силы.
Левое крыло «Юнкерса» испятнали попадания, потек дым из пробитого бензобака, пыхнуло пламя, занялось…
Но Рычагов уже не смотрел на подбитого бомбера, он провожал глазами «мигаря», косо идущего к земле, стелившего за собой клубистый черный шлейф…
…На экране зарябили значки – пленка кончилась, и в зале зажегся свет. Он был совсем маленький, этот кинотеатр на двадцать мест, зато находился в Большом Кремлевском дворце.
Сталин расположился в первом ряду, попыхивая папиросой – укреплял здоровье, отказавшись от знаменитой трубки.
Первая серия «Грозового июня» закончилась…
– Как вам кино, товарищ Рычагов? – спросил вождь и затянулся, щуря рысьи глаза. – Герой на вас похож – и лицом, и повадками.
– Единственно – пафосу многовато, – проворчал Жилин.
Когда бандеровцы убили его, Ивана Жилина, в 2015-м, а он очнулся в 1941-м, в теле Павла Рычагова, то трудно было представить себе, что к этой неверояти вообще можно привыкнуть. Приспособился, однако…
– На вас не угодишь! – фыркнул Сталин.
Вполне, впрочем, добродушно. Хотя с самого утра Иосиф Виссарионович был весьма озабочен.
5 мая 44-го отгремел салют Победы, а нынче на дворе апрель 45-го. Вся Германия в руинах, покорившаяся советскому солдату. Живи да радуйся! Ан нет.
– Черчилль грозился пойти на нас войной прошлым летом, – проговорил вождь. – Уже и осень прошла, и зима…
Иван кивнул.
– Не думаю, что наши бравые союзнички решатся на военные действия, – сказал он, – пока мы не пособили им с Японией. Без нас им еще год пурхаться, как минимум. Но стоит только микадо задрать лапки вверх, англосаксы тут же забряцают оружием.
Сталин докурил и потушил папиросу в пепельнице.
– Товарищ Рычагов, а вас не удивляет… хм… как медиума, что и
Жилин пожал плечами.
