– Как думаешь, Федорыч, – сказал Макаров, выруливая, – долго нам этих «пончиков» бить?
Сергей усмехнулся. Это он рассказал другу про своего деда, воевавшего на севере в 1918-м. Тогда там всякие интервенты ошивались, англичане в основном, но и американцы как-то нарисовались. И у местных прилипло к янки прозвище «пончики» – до того румяны были заокеанские гости, упитанные крепыши.
– «Пончики», Серега, вояки никудышные. Ихнюю Америку никто никогда не воевал, а сами они только с дикарями дрались. Ну, как дрались… Из пушек и пулеметов расстреливали босоту с луками да копьями. Там, где русский только зубы сожмет и будет насмерть стоять, «пончик» задрищет с перепугу свои красивые синие штаны. Джинсы называются. Немцы, те – да, те воевать умеют. Таких и победить приятно, а эти… Да ну их в задницу!
– Эт-точно…
«Хорьх» свернул с шоссе, подъезжая к приземистым ангарам.
Аэродром, на котором расположился 156-й авиаполк, построили еще в 30-х французы, тут и бетонная полоса имелась. Понятно, что местоположение летного поля было известно англо-американцам, но перебазироваться на полевой аэродром Долгушин не спешил – не та техника.
Весь август пилоты полка осваивали новую матчасть – реактивный «МиГ-15», а у него пробег больше семисот метров.
Самолет был красив и грозен, хотя и не впечатлял размерами.
Величиной с «МиГ-9», он был выполнен не по привычной реданной схеме – турбореактивный двигатель располагался в хвостовой части фюзеляжа. Это придавало истребителю некую полноразмерность, что ли, без зрительного урезания, похожесть на знакомые «лавочки». Но стреловидные, изящно отогнутые назад крылья «мигаря» приводили в восхищение любого летчика, заставляли участиться его пульс, ибо от машины веяло будущим.
Внизу, «под носом», – три пушки на общем лафете, две НС-23 и одна НС-45. Скорость выше тысячи километров в час.
Вещь!
Интересно, что пилоты не выглядели напряженными – они обхаживали новенькие «МиГи», вникали вместе с техниками в тонкости конструкции, залезая в реактивное нутро, помогали оружейникам подвешивать авиационные ракеты «201» – похожие на «двести семнадцатые», только поменьше и полегче.
Это уже не какой-нибудь там РС – «201» управлялась по радиолучу и наводилась из кабины. Для этого там приделали специальный рычажок, выдававший команды: «правый поворот», «левый поворот», «выше», «ниже», «взрыв».
Жаль, что «мигарь» только две такие ракеты поднимает, а то б было тем «пончикам». Ежели «двести первую» метко запулить, никакая «летающая крепость» в воздухе не продержится.
Летчиков из своей любимой 2-й эскадрильи Долгушин нашел на стоянке – пилоты валялись на сложенных чехлах и травили анекдоты. Взрывы хохота то и дело озвучивали смешные финалы баек.
– Товарищи офицеры! – громко сказал комэск.
– Вольно, – махнул рукой Сергей и присел на пустой подвесной бак. – Как настроение?
– Боевое, товарищ полковник, – прогудел здоровенный Копысов.
– Кто «двести первыми» стрелял, поднимите руки.
Половина эскадрильи задрала загорелые десницы.
– Только мы разик всего и стрельнули, товарищ полковник.
– Ничего, – усмехнулся Долгушин. – Чует моя душа – скоро потренируемся!
В августе им здорово помучиться пришлось. Реактивная техника давалась не сразу. Ничего, справились.
Самым трудным для Долгушина стала стрельба управляемыми ракетами да ночные полеты…
Темнота полнейшая, и ты летишь, ориентируясь по радиокомпасу, а стреляешь по радиодальномеру. После вылета мокрыми выползали, хотя и не жарило в кабинах, как на «лавочках».
– Эй, летуны! – послышался высокий звонкий голос поварихи. – Ужинать!
Все разом оживились. Копысов хлопнул здоровенными ручищами, смахивавшими на лопаты, и с вожделением потер их. Война войной, а ужин – по расписанию!
Ровно в пять утра подняли тревогу, и комполка скомандовал: «По самолетам!»
Макаров, раненный в ногу, с тоской глядел на сборы – ему было не дано подняться со всеми вместе. Рожденный ползать летать не может.
Долгушин хмуро и виновато посматривал за прозрачный фонарь, наблюдая за сутулой фигурой в дверях КП. Врачи отнекивались, один только Рычагов подал вроде надежду: Маресьев-де и вовсе без ног летал! Пускай, мол, не отчаивается Серега, полетает еще.
Тот и бодрился…
В эфире скрипнуло, зашуршало, и ясный голос Макарова скомандовал:
– Первая и вторая эскадрильи – на взлет! Третья и четвертая – готовность раз!
Засвистели двигатели, заревели, словно стая сказочных Змеев Горынычей: любо в небо подняться, любо терзать и рвать нечисть заморскую!
Выслушав задание с земли, Долгушин сказал:
– Я – Четырнадцатый. Курс двести семьдесят. Бомберы с эскортом. Валим всех!
– Так точно, командир!
Ревущие «мигари» разгонялись по гладкому бетону и взмывали в воздух, за считаные минуты забираясь выше шести тысяч метров.
Долго ожидать боя или выискивать противника не пришлось – около сотни четырехмоторных «Галифаксов» и «Б-17» перли с запада, растянувшись по всему фронту – мимо не проскочишь!
