— Там криминальный протекторат. Евро-Атланто-Россииско-Паназийский. В Сигме столько многонациональной швали собралось, что только армия может порядок навести. Там идет настоящая война. Везде, где есть Жоржики — всегда будет война. Я тогда на крейсере «Севастополь» служил… — Макс перевел дух, посмотрел на небо и не увидел звезд. Слишком ярко сияли луны, слепили глаз. — Нас, сводную группу из американских «Тандерфоксов», европейских «Хагенов» и наших «сушек» направили на перехват конвоя работорговцев. Командиром шел мой приятель, Сашка «Филин». С нами еще транспорты с десантом шли, амеры их закрывали. Нас и «Хагенов» развернули в штурмовой ордер, когда разведывательная «Медуза» отрапортовала о присутствии крупного судна в зоне операции. А судов там быть не должно было. «Филин» дал приказ отойти. Транспорты тяжелые, с десантом, поздно разворот дали. На нас вышла канонерка — орудийный крейсер синдиката, с ним десяток птичек, сверхтяжей. И егерский фрегат в поле астероидов, дальнобойный и точный. Мы про него не знали, его до первого выстрела даже «Медуза» не видела. Канонерка сразу резанула по транспортам, из всех стволов, все четыре… как пузыри. А егерь долбанул по ведущему… С одного выстрела Саню убил, когда тот на пару секунд остановился — маневром скомандовать. Его «сушка» испарилась в пространстве… Я принял командование. Поставил сверхтяжей «Хагенов» боевым на канонерку. Неповоротливых «Тандерфоксов» — нейтрализовать егеря, он после выстрела сразу на «Медузу» засветился. Своих повел связать боем истребители противника, расчистить путь немцам. Начался ближний бой — сумасшедшая такая карусель — по креслу мотает и на забрало кровь брызжет от перегрузки. И я начинаю терять «Хагены». Одного. Затем другого. Третьего. Четвертого. Всех. Некому атаковать канонерку… И вижу егеря, он немцев как в тире расстрелял. А амеров не вижу — ушли они. Их ведущий отдал приказ «сохранить матчасть», побоялся в астероиды лезть. Мы отошли, едва ноги унесли. Птичек синдиката мы сильно проредили, а по маневренным «сушкам» егерскому фрегату сложно попасть, когда мы знаем, где он. Вернулись на «Севас», я прошел на верхнюю палубу к амерам, вытряхнул из шлема их ведущего Харриса у так его уе… Впятером меня оттаскивали. И наши, и амеры. Ну и вот. Он, кстати, рапорт так и не подал.
— Тогда за что очередного звания лишили, если нет рапорта?
— Официально — за потерю «Хагенов», «неэффективное руководство». Неофициально — «за поведение, недостойное офицера». Мне плевать на звание — Саню жалко. Осназ — сорок человек. Немцев — они нам доверяли, никто с курса не сошел. За все время моей службы столько людей не теряли…
— И в чем ты винишь себя? Я бы так же поступила.
— В том, что отменил Сашкин приказ. В том, что развернул группу для атаки. В том, что отправил в астероиды «Тандерфоксы». Месть закипела… — Климов остановился и посмотрел на небо. Одна из лун уже садилась за горизонт, две других заметно сползли с зенита. Тени стали длинными, чуть стемнело, и в самой темной области небосвода робко заискрились долгожданные огоньки звезд. Какое-то время они постояли молча, затем снова двинулись в сторону светящегося в темноте огромного Города. Вдали засверкала желтыми маячками ярко освещенная стоянка аэротакси. Неожиданно Кира остановилась, встала чуть спереди, взяла руками голову Максима и наклонив к себе, посмотрела ему в глаза:
— Макс, по-моему сейчас самое время дать ответ. Ты будешь моим пилотом?
— Я уж думал, не предложишь… Я с радостью буду твоим пилотом, Кира Наполи. И кстати, вместе с боевыми у меня очень хорошее выходное пособие.
Два месяца пролетели, как один миг. Покупка корабля прошла легко — приобрести рудовоз оказалось намного проще, чем купить роскошный атомокар. Да и желающих перебить цену за старый потрепанный каботажник не нашлось. По сути, одна единственная ставка на аукционе и стала окончательной ценой. Затем было оформление судовладения. Все документы были без проблем заявлены в цифровом виде, через сеть, даже не пришлось нанимать специалиста для сопровождения сделки. Прием-передачу судна аукционный дом осуществил прямо в местных доках. Для этого был выделен отдельный ангар, за аренду которого, правда, тоже пришлось заплатить, но все равно сложностей не возникло. Они начались позднее.