Немного неказистый снаружи, кораблик не блистал роскошью и внутри. В носу судна, чуть позади полубака, прямо над машинным отделением и реактором располагалась небольшая ходовая рубка, где разместились два пилотских кресла, кресло капитана по центру (среди пилотов просто капитанская бочка) и крошечный закуток оператора… то есть теперь тесная штурманская кабина с непомерно огромной консолью навигационного компьютера. За мостиком находился просторный кубрик-столовая для экипажа с микрокухней и холодильником. Кубрик упирался в каюту капитана и маленькую душевую-уборную с полупрозрачной дверью. Две других пассажирских каюты значительно меньшего размера ютились справа и слева от кубрика, чуть ниже уровнем. Вдоль боковых стен кубрика два крутых пандуса выходили прямо в огромный грузовой трюм, оканчивающийся таким же огромным шлюзовым отсеком и здоровой, массивной грузовой аппарелью.
Техническое состояние судна было… не идеальным. Реактор ощутимо фонил — требовалась замена топливных элементов. Внешние и внутренние повреждения взяла на себя местная судоремонтная компания (скорее всего, подрядчик аукционного дома), за это тоже пришлось заплатить. Начинка машинного отделения нареканий не вызывала, если сделать скидку на возраст машины — за полтора десятка лет предыдущий эксплуатант изрядно поистрепал ресурс ходовой части. С движками Макс угадал — маршевые «Тула-3» и все восемь маневровых совсем недавно прошли предпродажный регламент и работали как часы. А вот навигация… Ни новая хозяйка, ни ее главный советник Бабич не видели необходимости в замене крайне устаревшего навкома «Вега». Климову пришлось ударить авторитетом — как никак он теперь был совладельцем судна. На корабль — уже с личным бортовым номером — был установлен современный комплекс «Андромеда», хоть и предыдущего поколения. Благодаря старым связям — Костя «Троян», сливший прошивку со своего Су-103, ты лучший — навком был перепрошит крайней версией программного обеспечения, да еще и в военной редакции. Теперь бортовые сенсоры видели намного дальше собственных габаритов, а навком мог просчитывать не только посадку-стыковку, но и боевое маневрирование. На этом самом моменте Кира безвольно махнула рукой, мол «делайте, что хотите, у меня все равно денег нет», и после выполняла в основном роль свадебного генерала — она регулярно появлялась на борту иногда в паре с Анжеликой, внимательно слушала советы и пожелания Макса и Алексея, утвердительно кивала головой, бродила по палубам и снова исчезала, решая, с ее слов, «организационные вопросы».
Бабич совсем вымотался, перейдя на ночной график работы — днем он все время проводил в ангаре и кажется, даже немного похудел. Он со знанием дела — сказывался опыт оператора тягача — расположил в трюме камеры контроля погрузки-выгрузки, такелажные крепления и даже пару противоперегрузочных грузовых платформ. На логичный вопрос Киры «а нахрена?» Леха в ответ задал вполне лаконичный вопрос — «ты знала, варяги в половине случаев — просто доставщики грузов?».
Анжела решила выпустить на волю свой художественный талант и окрасить внутренние отсеки корабля. Но когда Макс с Алексеем популярно объяснили, что обычная краска не годится, а на вакуумно-герметизирующую у них нет средств, рассудила, что желтые потолок, борта и красная палуба и так выглядят достаточно по-испански, и переключилась в режим дизайнера интерьера. В каютах помимо двухъярусной противоперегрузочной койки и крошечного рабочего стола места для маневра не осталось, и Кортес переместилась в кубрик, гордо окрестив его «кают-компанией». Установленный посередине полукруглый диванчик и овальный стол из легкого магнитного сплава заняли практически все пространство. Не в силах унять энтузиазм, девушка решила укомплектовать кают-компанию «настоящей космической посудой с магнитным дном», но выделенных ей средств хватило только на четыре неглубоких стаканчика и достаточно большого запаса одноразовой пластиковой посуды. Суровая экономическая реальность сломила творческий дух, и бросив «сделала, что смогла, дальше вы сами», Анжелика потеряла к кораблю всяческий интерес.
Зато теперь отмытый, посвежевший, покрашенный в стандартный гражданский серый цвет корабль выглядел уже не старым дряхлым каботажником, а вполне приличным самоходным корытом, а Максим Климов стал просто судовладельцем без гроша в кармане.
Но он был счастлив. Он наконец увидел свое будущее. Каждую ночь он засыпал в горячих объятиях Киры, просыпался рано утром, следуя армейской привычке, и улетал в порт. У него был корабль. Нет, не так. У него был собственный корабль. И пусть это не до боли знакомый Су-103, не мечта каждого пилота МиГ-77-бис-7, а всего лишь старый трудяга-грузовик… Это его грузовик! Теперь старшего лейтенанта не спишут по выслуге лет, не лишат очередного звания из-за чужой трусости, не высадят из кресла пилота по какой-то другой причине. Теперь у него всегда будет другое небо и другие звезды.