— Леха, ну совсем-то в край не борзей! У меня вам с Ликой даже на Мрию не осталось. Нам ведь еще снарягу и провизию поднять нужно. Я же говорила про контракт?
— Кира, ты вчера с меня обещание взяла…
— Да, точно… — Она искусно сделала вид, что забыла. — Хорошо, что напомнил. Иди за мной.
Они обошли судно и поднялись в бывший носовой трюм, хотя теперь правильнее было бы сказать — поднялись на летную палубу. Наполи слукавила — палубы, внутренняя бортовая броня и гермопереборки по регламенту борьбы за живучесть были выкрашены вскипающей в вакууме герметизирующей спецкраской. Выкрашены в стандартные цвета российского ВКФ — белые потолок и борта с невысокой синей панелью понизу и красная палуба. Максим будто снова вернулся на свой «Владивосток», только очень маленький и очень новый. Посреди летной палубы гордо стоял свежеокрашенный согласно порядку старый абордажный штурмовик, когда-то чуть не ставший причиной гибели «Спартанца». Вот только сейчас вооружение с него было демонтировано — по законодательству кинетическое оружие разрешено только военным и… преступникам, которые законов не признают. Кира неспешно прошлась вдоль борта небольшой повидавшей виды машины, проведя рукой по изгибам корпуса.
— Это твой трофей, Макс. Летал на таких?
— Нет, на таких не приходилось. Он, наверное, старше меня…
— А сможешь? — Она сдула со лба непослушную русую челку и хитро улыбнулась, бросая вызов военлету.
— Кира, я с каботажником справился. С этим велосипедом вообще без вопросов.
— Сейчас на Тихой окно — до вечера с планеты не уйдет ни один грузовик с морепродуктами. Поднимешь меня в космос?
— У него же транспондер…
— Лика давно перебила. Сразу, как на борт погрузили. Теперь это вполне законный списанный таможенный корабль. Помнишь, что ты вчера обещал?
От предвкушения у Климова взмокли ладони. Повторив жест Наполи, только с другого борта, он провел рукой от носового обтекателя до основания кабины, погладил каплеобразный купол сканера, хлопнул по законцовке атмосферника — древняя пилотская традиция, наладить контакт с машиной. Макс изо всех сил постарался изобразить на лице неуверенность, чтобы Кира еще чуток поуговаривала его, но эмоции выдали с головой.
— Запрыгивай! — Открыв заслонку, он почти броском затолкал вскрикнувшую девушку на переднее кресло кабины, сам забрался назад. Здесь было намного теснее «Спартанца», зато сильно просторнее «сушки», и все на своих местах — двигатели, вооружение, ручка управления судном… Руки заскользили по знакомым привычным алгоритмам…
— Кира, пристегнись, тут нет страховочной скобы… Башня, это «Спартанец». Разрешите добро на выход малого судна!
— «Спартанец»? Какого судна?
— Разрешите добро на старт малого судна, приписанного к борту «Спартанец».
— Слушай, у нас тут военных нет. Скажи словами, ты на орбиту что-ли хочешь?
— Так точно. Разрешите добро на орбиту.
— Да валяй, сынок. До вечера небо свободно.
Бесшумно включились антигравы, тонко, в малую тягу, запели турбоатмосферные двигатели. Маленький кораблик чуть подвис, затем плавно выкатился на гравитационной подушке с летной палубы «Спартанца», аккуратно выплыл в круг стартового стола и не совсем по-уставному резво задрал нос кверху. Кира немного вскрикнула, когда из сидячего положения вдруг оказалась в полулежачем.
— По-самолетному или сразу? — Поинтересовался Максим, но в допотопное зеркало визуального контакта заметил, что Кира не надела наушники. Она смотрела в небо и улыбалась.
— По-самолетному? Или сразу? — Жестом показал Климов в зеркало, сначала проскользив рукой по горизонту, затем ткнув указательным пальцем вверх. Девушка ткнула пальцем ввысь и утвердительно закивала головой.
— Сразу, значит… Ну держись! — Он дал полную тягу на атмосферники. Штурмовик резво отскочил от поля и помчался вверх, с нарастающим усилием все сильнее вжимая людей в кресла. Кира закричала от восторга, упершись руками в прозрачный купол над головой. Через несколько минут голубое небо потемнело, корабль легко преодолел линию Кармана, и глазам открылось невероятно красивое усыпанное звездами небо. Турбоатмосферники захлебнулись вакуумом, антигравы отключились, корабль немного провалился, отчего на мгновение пилоты оказались в состоянии невесомости. Загудели маршевые плазменные прямоточки.
Девушка завертела над правым плечом распростертой рукой, недвусмысленно намекнув «хочу карусель». Максим без фанатизма прошел несколько академических маневров в разных плоскостях — легкая машина беспрекословно выполняла каждое желание опытного пилота. Кира снова покрутила ладонью, более агрессивно, и Климов повторил серию маневров, но уже на малом радиусе и более высокой скорости. Достаточно ощутимая перегрузка немного помотала их по креслам, выстрелив в Максима приступом ностальгии и адреналином. Наполи снова повторила тот же самый жест, только теперь обеими руками.