— Тяжело тебе будет потом.
— Там что будет, то будет, а вот когда придут древляне, приходи-ка и ты: как они веселиться будут на пиру, который для них я приготовлю.
— Окаменело твоё сердце, княгиня, — с грустью проговорил он, — но, может быть, не всегда оно таким будет... А пока мне нечего у тебя делать... Прощай...
— Приходи, — крикнула ему вслед Ольга, — будет на что посмотреть.
Цвет древлянской земли, из которого составлено было второе посольство, спешил к Киеву. Они так спешили, что не взяли с собой даже дружины.
— Чего вам ратных людей с собой таскать, — уговаривали их Ольгины посланцы, — не к врагам идёте.
На этот раз посольство шло сухим путём. На этом настояли сопровождавшие древлян киевляне.
Вот наконец скоро и Киев!
— Добром ли примут нас? — заволновались древляне, словно почуяв что-то.
— Чего не добром! — поспешили успокоить их проводники. — Посмотрели бы, как княгиня да воеводы первых ваших сватов приняли.
— Да мы слышали!
— То-то вот... А что они... Так себе, и роду-то неважного...
— Что говорить, ошиблись мы...
— Вот видите, и им честь, а вам вдесятеро...
— Ой ли?
— Чего там!.. Вы ведь не простые сваты-то!..
— Именно... Из князей-то один Мал остался... И отчего бы нам и Мала не взять с собой?
— Тоже скажете! Где это видно, чтобы жених к невесте сам со сватаньем шёл. Этого не водится.
— А и впрямь не водится, — согласились древляне.
Так они дошли до Киева и стали на привал.
Утомились они в дороге, запылились, стыдно им стало, что такими к невесте они явятся.
— В баньку бы теперь да попариться!..
А услужливые киевляне тут как тут.
— Отчего бы и в самом деле в бане не попариться? — сказали они. — Бань-то у нас не занимать стать...
Скоро и баня была уже готова.
— Милости просим, — говорили киевляне, — с дорожки-то косточки куда как хорошо пораспарить!
Зашли князья и старейшины в баню, разнежились и опомниться не успели, как вся баня в огне оказалась...
К дверям они было кинулись, да куда тут; снаружи припёрты, кричали, молили они — всё напрасно.
— Пусть это вам за нашего князя Игоря зачтётся, — кричали киевляне.
Ольга тоже была около той бани, она слышала вопли древлян, их стоны, но не слыхала обращённых к ней проклятий и угроз.
— Что, воеводы мои! — обратилась она к следовавшим за ней Асмуту и Свенельду. — Что вы скажете?
— Ох, княгиня! — воскликнул Свенельд. — Не хотел бы я твоим врагом быть.
— Пойдём, княгиня, — предложил Асмут, — ишь как жареным мясом смердит!
— И то пойдёмте, мне ещё дела делать надо...
— Не кончила разве ты с местью своей?
— Какое! Это только начало... Сказала я вам, так и сдержу своё слово.
В Искоростене чуть не в каждом доме варили меды да браги, припасали запасы.
— Больше варите, больше! — понукали особые пристава.
Вскоре прибыли в Искоростень посланцы от Ольги.
— Сладилось дело? — раздавались вопросы. — Идёт ваша княгиня за нашего Мала?
— Мы маленькие люди, — ответили посланные, — ничего сами не знаем, нам ничего не говорят, как и что, а сладилось ли ваше дело, сами посудите...
— По чему судить-то?
— Идёт к вам княгиня наша...
— Ну?
— Верно!
— С дружиной?
— Какая там дружина! Отроки одни...
— И скоро будет?
— А это как вы хотите...
— Мы-то при чём?
— А вот послушайте, что княгиня вам сказать велела.
— Что же?
— Послала она нас сюда и так говорить наказывала: «Я уже надумала к вам. Наварите побольше медов в городе, где убили мужа моего, я поплачу над его могилой и тризну справлю...»
— Чего ей вздумалось?
— Как чего! Да ведь если она идёт за вашего князя, нужно же ей с мужем проститься и повыть у него на могиле... Это не то что княгиня, а и всякая жена так сделала бы.
— Верно! Что верно, то верно!
— Уж чего вернее...
— Надо пойти Малу сказать.
— Нас проведите... У нас и к нему от княгини нашей слово есть.
Мал узнал о приходе гонцов, что Ольга идёт уже к нему и хочет отпраздновать тризну по мужу. Стало быть, скоро он станет мужем киевской княгини...
— Привет тебе, славный князь Мал, краса древлянской земли! — сказал гонец, входя в княжеский покой. — Шлёт тебе свой поклон и привет княгиня наша, — продолжал посланный, — и сообщает тебе, что идёт она поплакать над могилой мужа своего и отпраздновать тризну...
— Что ж, скорее бы...
— Как ты, князь!
— Я-то что...
— Просит тебя княгиня уйти подальше на тот день, когда тризна будет справляться.
— Это зачем?
— Говорит она, что непригоже тебе смотреть на её горе. Ведь ты убил Игоря...
Мал задумался.
— А если не пожелаешь ты этой просьбы её исполнить, то уйдёт княгиня Ольга восвояси.
— Так и сказала?
— Так.
— А если я уйду?
— Она сама к себе тебя тогда позовёт.
Это обещание сразило Мала.
— Скажи княгине твоей, что, исполняя её желание, я уйду, пока она будет на могиле Игоря, но горе ей, если она меня обманет!
Тотчас же Мал ушёл из Искоростеня, а там начали варить меды да брагу по княгининому слову.
Всё-таки древляне на этот раз послали разведчиков в стан Ольги, чтобы узнать, с какими силами она пришла.
Разведчики вернулись и сообщили, что при ней почти что никого не было: ничтожное количество дружинников да княжьи отроки сопровождали её.
Древляне успокоились.
