Зыбата стоял перед ним в нерешительности. Не то чтобы он испытывал какой-нибудь страх, нет, ничего подобного не было у него в душе: он думал теперь о том, чтобы не заблудиться, если он попадёт в чащу. Но и этого он не боялся. Он не раз уже бывал в таких лесах. По звёздам умел он находить в них дорогу; он опасался только лишь того, что заплутается в лесу и не успеет возвратиться назад к тому времени, когда отряд снимется с места.
«Чего это я, — вдруг пришло ему в голову, — ведь до Киева совсем близко; обратно на Днепре я найду дорогу, если и опоздаю, так не беда, всегда успею нагнать своих».
Это соображение успокоило его, но что-то удерживало Зыбату. «А не лучше ли подождать товарищей?» — размышлял он.
Зыбата оглянулся, и ему показалось, что далеко позади в степи движутся какие-то тёмные точки.
«Это товарищи! — решил он, — подожду».
Но только это решение было принято, как зелёная листва зашевелилась и великолепный тур вынесся на поляну перед лесом.
Животное остановилось и, не замечая человека, вытянуло вперёд свою красивую голову и начало жадно вдыхать благоухающий воздух степи. Сердце Зыбаты так и забилось. Неужели же он упустит такую добычу? Что скажут товарищи! Нет, нет! Зверь сейчас почует его и уйдёт... Нельзя упускать его.
Зыбата тронул коня. В то же самое мгновение тур заметил человека и с быстротой молнии повернул обратно в лес. Ещё секунда — и он уже скрылся в зелени нижних ветвей вековых деревьев. Юноша гикнул и направил коня вслед за ним. «Тур прошёл, и я пройду!» — подумал он.
Он не ошибся. Там, где скрылся красавец зверь, как раз начиналась тропа, протоптанная выходившими из чащи к степи животными. Тропа всё расширялась и расширялась. Зыбата коленями понуждал лошадь ускорить свой бег. Тур всё время был пред его глазами. Вот-вот, казалось Зыбате, он приблизится к нему на такое расстояние, что будет возможно бросить в него копьё. Но нет, хотя тропа и была широка, всё-таки ветви были так низки, что не было возможности размахнуться. Бросок не имел бы силы и мог бы пропасть даром. Конь нёсся всё быстрее, и вот он вынес на обширную лесную поляну. Крик радости вырвался из груди Зыбаты. Уж теперь-то в открытом месте он непременно нагонит тура! Зверь ослабевал. Ещё несколько скачков, и копьё можно бросить. Зыбата так сжал бока своего коня, что тот словно молния бросился вперёд. Тур был уже совсем близко. Юноша метнул копьё, и оно полетело, со свистом разрезая воздух. Раздался яростный рёв раненого зверя. Тур остановился, повернулся и, нагнув голову, кинулся на охотника. Как ни опытен был Зыбата в охоте, но такого он не ожидал. Его конь взвился на дыбы, захрапел, заржал, и в его ржании слышался крик мучительной боли. Разъярённое животное, обезумевшее от полученной раны, подняло его на воздух. Рога тура вонзились в грудь коня. Зыбата соскочил на землю и со страшной силой ударил тура по голове топором. Удар пришёлся по черепу. Кость треснула, хлынула горячая кровь, слепя глаза обезумевшего зверя. Тур повалился на бок, конь Зыбаты упал вместе с ним. Торжествующий крик вырвался из груди юноши. Он кинулся к бившемуся в судорогах туру и ножом вскрыл горло. По локоть погрузил он руки в огромную рану, словно желая искупаться в горячей ещё крови. Тур уже замирал, его предсмертные движения становились всё тише. Ликующий победитель принялся свежевать свою добычу.
Жалобный стон, раздавшийся совсем близко, заставил юношу вздрогнуть. Это был его конь, лежавший около тура и рывший ослабевавшими ногами землю. Конь издыхал, и Забыта слышал его предсмертный стон. Юноша вскочил на ноги. Ему вдруг стало жутко. Лес зелёной стеной окружал его. Во время борьбы Зыбата позабыл заметить место, где кончалась тропа, выведшая его на эту поляну. Напрасно он глядел на небо, вечер тихо опускался над лесом, тучи плыли над поляной, закрывая собой звёзды.
«Заночую в лесу, — подумал он, — завтра найду путь по солнцу. Нужно развести костёр, пока не совсем стемнело».
Он отправился собирать сухие сучья, потом принялся разводить огонь. Кремень и огниво были при нём, и юноша, привыкший ко всяким случайностям походной жизни, быстро принялся поджаривать на костре вырезанные прямо из туши куски мяса.
Конь уже смолк, и только изредка храпение вырывалось из его пробитой рогами тура груди. Зыбате стало жалко мучившееся животное, и он ударом топора покончил с мучениями коня.
Вечер уже сменился ночью. После знойного дня стало заметно холодно. Зыбата, насытившись, чувствовал, что его клонит в сон. Юноша примостился поближе к огню и скоро заснул крепким сном.
Юноше снились весёлые хороводы, он ясно слышал чьё-то пение. Ему чудился Киев, с его дивным видом на Днепр. Днепр катил всё вперёд и вперёд свои волны, и вдруг Зыбате показалось, что он идёт по степи. Зной так и палит его. Он хочет пить. Днепр так близко. Юноша кидается к нему, но река всё уходит и уходит от него, словно отказываясь утолить своей студёной водой его мучительную жажду...
