— Опять ничего! — воскликнул князь и, встав от пира, пошёл в терема, где были жёны. Оттуда вернулся он мрачнее тучи и повелел Миловзору, внучку Олафа, отправить в Предиславино для чёрных работ. Меж тем и у Олафа были друзья, которые, желая отомстить князю, передали ему плод его дочери, как только она создала на свет ребёнка, а тот отдал его на воспитание своему другу Якуну.
— Ведь и я питомец Якуна! — сказал Руслав.
— Да, Руславушка, ты-то вот и есть один из живых сыновей Миловзоры, а следовательно, княжеский сын, такой же, как и твой повелитель Владимир, и ты мог бы быть великим князем Киева, да, вишь, Олаф сам виноват в том, что ты не князь... Но теперь дело это можно ещё поправить... Ты не должен быть его рабом, потому что он сам сын рабыни... и стоит тебе лишь захотеть, как ты будешь великим князем киевским.
— Но скажи мне, старик, жива ли моя мать?
— Да, она жива, но о ней молвить я не стану... Она была твоей матерью только тогда, когда создала тебя на свет и более рука её не коснётся твоих кудрей, не приласкает она молодца и не прижмёт к своей груди, — с грустью сказал старик.
— Если она жива, то я хочу видеть её и назвать своей матерью, — сказал Руслав.
— Но она не назовёт тебя своим сыном, потому что...
Он не досказал.
— Почему, почему? — воскликнул витязь.
— Потому что она безумна.
— Пусть она будет сто крат безумна, но я хочу видеть её, хочу взглянуть на ту, которая дала мне жизнь, и ты должен сказать мне, где она, иначе... — Он вынул свой меч из ножен.
— Успокойся, Руслав, — сказал старик, — и убери свой меч, он пригодится тебе для другого дела... Скоро ты сам узнаешь её, а быть может, уже знаешь, но я ещё не всё сказал...
Руслав воткнул свой меч в землю подле себя.
— Эх, юность золотая, да ум-то медный, — продолжал хладнокровно старик. — Лучше выслушай до конца.
Молодой витязь, сознавая свою запальчивость, угрюмо опустил голову.
— Спустя десятка полтора лет после твоего рождения на Руси начали княжить три брата: два родных, а третий сводный: то были Олег, Ярополк и Владимир, и когда родные братья передрались между собою и Ярополк убил Олега, остались только двое, Ярополк и Владимир. Тогда подумал Олаф, что настал черёд быть князем и его внуку. Вернувшись из-за моря, куда он бежал в злополучный день измены Кури, он поступил в дружину Ярополка и, втёршись в доверие к князю, стал его советником. Когда же последний был убит, он снова бежал за море собирать войска для своего внука, которого хочет посадить на киевский стол вместо Владимира и этим отомстить на детях Святослава за внучку, которую оплакивает и теперь. Он сам был виновен в смерти Ярополка и содействовал его убиению и, когда достиг своей цели, поклялся богами возвести тебя в князья.
— Да ведь убийству Ярополка содействовал Блуд...
— Он же Олаф... Так прозвали его заднепровцы.
— Да разве Олаф пользуется такою известностью и силой, что его послушают и пойдут за ним мстить лучшему из князей, Владимиру?
— Да, он очень известен, и ещё более сделался известным, когда служил у Ярополка: он ходил с ним в Полоцк и на Новгород, где перезнакомился с варягами и нашёл сочувствие между ними. Теперь он пошёл к ним, потому что они злы на Владимира, что тот не сдержал своего слова и не отдал им Киева на добычу, и скоро, быть может, сегодня или завтра, он придёт во главе нескольких тысяч витязей, поразит Владимира и возведёт на стол своего внука Руслава.
— Никогда этому не бывать! — воскликнул витязь, вскакивая и хватаясь за меч. — Я предупрежу своего господина об угрожающей ему опасности.
— Не торопись, не торопись, — сказал старик. — Тише едешь, дальше будешь... Предупредив его, ты сам можешь погибнуть лютой смертью.
— Пусть лучше я погибну, но не допущу умереть из-за меня моего князя и повелителя.
— Не добре молвишь, Руслав. Не может быть повелителем тот, кто сам был рабом, и только глупая чернь киевская признала его своим господином... К тому же это куплено им смертию своего брата... Напротив, ты должен содействовать его унижению, если хочешь сам быть возвеличен.
— Я не желаю быть возвеличенным и пусть буду тем, чем я был и есть до настоящего времени.
— Вот именно, ты должен быть тем, чем есть на самом деле; не отроком княжеским, а великим князем киевским, как потомок великого и непобедимого мужа Олафа, проливавшего свою кровь за князя киевского Святослава, который в благодарность за это надругался над его внучкой и сделал из своей жены — чёрную работницу. Ты должен отмстить за свою мать на крови и плоти того, кто из рабынича вышел благодаря слепому року в князья... Ты должен поднять на него свою руку и силой овладеть его княжеским венцом.
— Мне быть великим князем киевским?.. Поразить его из мести за свою мать, которую хоть люблю, но не знаю, пойти против своего государя!.. Да в своём ли уме ты молвишь всё это, старик!..
