— Да... Но ты не сердишься на меня за это?
Гульда захохотала.
— Чего мне сердиться! Разве я не знаю, что к Гульде идут только тогда, когда в ней имеют нужду, без этого же никто никогда не заглянет к бедной старухе. Все вы так, и ты не первая и не последняя.
— Если ты сердишься, прости мне и скажи...
— Погоди, — остановила её Гульда, — ты хочешь знать, вернётся ли Игорь...
— Да!
— Я ничего не скажу тебе об этом. Духи отказываются мне служить тут, не их дело вмешиваться в вашу жизнь... Но они будут говорить про тебя...
Сердце Ольги наполнилось радостью. Гульда отказывалась ворожить ей о муже, стало быть, из этого можно заключить, что Игорь вернётся и что поход его на этот раз будет счастлив.
Княгиня хотела было отказаться от дальнейшей ворожбы: ведь она и пришла-то сюда, чтобы узнать только это. Она было встала, но Гульда остановила её.
— Постой, не уходи... Или ты не желаешь знать свою судьбу?
— Зачем мне испытывать богов...
— Княгиня, ты первая у меня отказываешься взглянуть в тайны грядущего, мне открытые, но если ты не хочешь знать этих тайн, я хочу показать тебе их. Помни, здесь не твой вышгородский или киевский терем, здесь я приказываю, и никто не смеет меня ослушаться. Останься!
Голос Гульды звучал так повелительно, и она покорно промолвила:
— Говори!
— А, ты теперь согласна, — засмеялась колдунья, — но не бойся, следи лучше внимательно за тем, что я буду делать.
Она подошла к костру и бросила в огонь какой-то корешок. Мгновенно вспыхнул под котлом ослепительно яркий свет. Ольга невольно закрыла лицо руками и отшатнулась; в то же самое время из котла повалил густой пар. Гульда и в него что-то тоже бросила. Всё скрылось в клубах пара. Ольга не видала ни прорицательницы, ни её лачуги, она только слышала её голос, ставший вдруг юношески звонким, да видела, как то и дело вспыхивают небольшие ослепительно яркие огоньки, мгновенно погасшие, чтобы через мгновение вспыхнуть в новом месте с прежней силой.
— Духи, подвластные мне, духи земли, — кричала Гульда, — приказываю вам явиться на зов мой! Где бы вы ни были, явитесь! Я желаю знать, что будет с этой робкой и дрожащей женщиной, желающей знать, что ждёт её в грядущем.
Странные свист, рёв, вой вдруг раздались в клубах делавшегося всё более и более густым пара.
Тотчас снова зазвучал голос колдуньи:
— Вы пришли! Вы покорны мне по-прежнему, так исполните же приказание моё.
Ольга, не смея тронуться с места, перепуганная, вдруг увидела, как пар, только что бывший беловатым, вдруг принял красный оттенок. Ведь это была кровь... море крови... кровь везде — и ей показалось, что в эти мгновения она так и купается в этой крови...
Вне себя от ужаса Ольга вскрикнула:
— Смотри! Смотри! — прозвучал голос Гульды.
Море крови разом исчезло.
Перед Ольгой явилось новое видение.
Она увидала пред собой в клубах дыма что-то очень знакомое. Невероятно яркий свет вдруг прорвал клубы пара, и Ольга увидала перед собой символ спасения христиан — крест... Свет был так ярок, что княгиня не выдержала и пала ниц перед ним, и в то же время до её слуха откуда-то совсем издалека донеслось стройное пение христиан.
— И здесь ты побеждаешь! — послышалось восклицание Гульды, — что же, Тебе, Бог христиан, суждено победить и Одина, и Перуна, я давно знала это...
— Что это значит? — поднявшись с колен, спросила Ольга, — Гульда, скажи мне, что должно случиться?
— Не знаю...
— Но тебе известно всё...
— Ты видела сама... Уходи от меня!
— Гульда! Я награжу тебя. Требуй сама, чего ты хочешь, я тебе отдам всё...
— Уходи! Я не знаю ничего!
— Но зачем же ты показала мне моё будущее... Чья кровь, которую я видела?..
— Узнаешь сама... Уйди, уйди! Разве ты не видишь, как мне тяжело... Пожалей меня...
В самом деле, прежней Гульды нельзя было узнать в этой дрожащей старухе.
В изнеможении Гульда упала на связку трав в углу своей лачуги и скорее простонала, чем выговорила прежнюю просьбу:
— Уйди.
— И ты ничего не скажешь мне?
— Нет! Нет!
— И даже потом...
— Я и теперь ничего не помню... Уйди...
Ольга поняла, что ей ничего не удастся добиться от этой старухи.
— Прощай, Гульда! — произнесла она, — я пришлю тебе мои дары.
— Мне от тебя ничего не надо, я ничего не возьму от тебя, — простонала Гульда, — я не могу ничего взять...
Но княгиня уже не слышала этих слов.
С каким наслаждением она вдохнула теперь свежий ночной воздух. Голова её не болела, только сердце билось, и билось так сильно, что Ольге казалось, будто она слышит его биение.
Рассвет был близок. Она могла дойти до Киева, что же из того, что она уже чувствовала себя усталой? В Киеве у неё есть, где отдохнуть, не блуждать же в самом деле по лесу, дожидаясь, пока взойдёт солнце.
Она пошла вперёд по той же тропинке, которая привела её сюда от Аскольдовой могилы. Но не успела княгиня выйти из леса, как какой-то человек вдруг преградил ей дорогу.
— Кто это? — едва нашла она в себе силы выговорить.
— Я! — раздался в ответ ей голос, — я, Мал, древлянский князь!
— Это ты? Отойди, иначе ты жестоко поплатишься! — Ольга оттолкнула его.
Мал, не ожидая этого, не удержался на ногах и упал.
