— Ну, помиримся, — сказал Извой, подходя к своему противнику. — Мы ведь только тешились да тешили Красное Солнышко, а злобы питать нам не за что. Только знай наперед, что я силен, а есть сила большая над нами, и кто верует в нее, тот всегда побеждает.
— Не след тебе говорит мне таких речей… Не знаешь, кому говоришь их.
Богатыри обнялись.
— Ну, пойдемте теперь, — сказал князь, — хороводы водить да красных девок выбирать, свои ножки разминать… Тороп, зови девок красных, собирай пригожих, становись в круг да вели тешить нас песнями.
Вскоре раздались песни молодиц и девушек, начавших водить хоровод.
Владимир сел на поставленном для него на крыльце седалище; Вышата, Извой и многие другие старейшины и дружинники окружили его. Между тем кифарник что-то шепнул одному княжескому отроку, который удивленно посмотрел на него.
— Негоже служить тебе рабыничу, когда ты сам князь, — шепнул он ему и исчез в толпе.
Вечер был прекрасный. Все продолжали веселиться и пировать. Время от времени Тороп тешил князя своими прибаутками, заставляя смеяться всю его свиту.
Но вот пришли девушки и, ставши вокруг князя, начали величать его. Князь слушал и любовался красными девушками.
Вдруг взгляд его упал на одну из них; глаза его разгорелись.
— Вышата! — позвал Владимир, — чья она!
— Оксана, дочка лесного сторожа Ерохи, князь, — отвечал Вышата.
— Хороша, дюже хороша, — сказал он.
Он подошел к молодой девушке и заглянул ей прямо в глаза, отчего та потупилась и покраснела.
— Пойдемте пир доканчивать! — обратился князь к окружавшим его. — Спасибо, девушки, спасибо, красные, что потешили меня.
Владимир вернулся в палаты; все последовали за ним и расселись по своим местам: снова заходила чара зелена вина кругом стола, снова все заговорили и веселье продолжалось своим чередом, но князь заметно загрустил.
Поздним вечером закончился пир, гости, охмелев от вина и меду, посдвинулись под столы и спали где кто упал, только Извой, Вышата и отрок Руслав были бодры и отвели князя в опочивальню, в которой и уложили его на мягких пуховиках. Но не спалось князю.
Извой, оставив Вышату при князе, ехал по крутому берегу Днепра. Он вдруг заметил чью-то промелькнувшую тень, которая проскользнула между двумя ивами, склонившимися над Днепром, освещенными бледными лучами выкатившейся из-за облаков луны. Он хотел было остановиться и посмотреть, но до его слуха донеслась песня, послышавшаяся со стороны холма; он повернул коня и направился туда, откуда неслись звуки.
Наконец он доехал до Витичева холма, где тропинка поворачивала к избушке Ерохи, и остановился, чтобы не нарушить пения девушки.
Грустно раздавался ее голос среди ночной тишины. Извой стоял, затаив дыхание, но вот песня смолкла, девушка опустила свою голову на колени и вдруг зарыдала. Извой хотел уже отозваться, как вдруг молодая девушка быстро поднялась и хотела уйти, но едва она повернулась лицом к Извою, как вскрикнула и обомлела: она хотела бежать, но не могла двинуться с места.
— Ведь это я, Светланушка, — тихо сказал Извой, — я, Извой, которого ты ждала. Я твой, и ты моя доля. Я стану смотреть в твои голубые оченьки, целовать твое красное личико, расплетать и заплетать твою русую косыньку.
— Помнишь, как, уезжая от Ярополка, я сказал тебе, что вернусь, моя ласточка, и вернулся…
— Да благословят тебя боги! — прошептала Светлана, — и покровительствует Перун.
— Тсс!.. Не призывай этих имен!.. — воскликнул Извой. — Нет Бога, кроме Бога, Который на небеси, Которого я познал и научу тебя познавать. Это не боги, а идолы. Один Бог, что создал солнце, луну, звезды, это истинный Бог, а ваши истуканы еще ничего не создали сами, напротив, их создали человеческие руки;
Девушка отшатнулась, не понимая слов своего возлюбленного.
— Что ты молвишь? — спросила она.
— Ты удивляешься, Светлана?.. То, что я узнал, совсем преобразило меня. Помнишь, уезжая в Новгород, я клялся Перуном и твоею любовью отомстить Свенельду и Ярополку за позор твоей сестры Светозоры. И отомстил бы по-своему, но месть, как я узнал по дороге у одного благочестивого старца, — великий грех: один Бог может наказывать человека!.. О, если бы ты знала, моя горлинка, каким хорошим словам научил меня этот старик, как отрадно подействовали они на мою душу!.. Теперь я каждый день повторяю их, вставая и ложась. Уверуй и ты, моя касаточка, и ты увидишь, что любовь наша удвоится… Ты слышала когда-нибудь о христианах?
— Да, слыхала, — тихо ответила Светлана, — это те, что поклоняются солнцу.
— Нет, они поклоняются не солнцу, а Тому, Кто выше этого солнца, Кто создал его, каждую былиночку, каждый цветок, Который создал и нас, хоть мы и не веровали в Него, и это христианский Бог.
— Я все-таки не понимаю тебя, — робко начала Светлана. — Я никогда не видала Его: такой ли Он, как наш Перун, Ладо, Купала, Волос, Стрибог, Белбог?
— Нет, нет, не такой: это единый и всемогущий; в Его власти наша жизнь и смерть. Он — князь вселенной, и Его мы все должны слушаться и почитать; Он нам дает пищу, воду, здоровье, а болезнь в наказание.
